Книга Карта Мага, страница 10 – Кэтрин Кей

– Вот ведь гадина, – поделилась она с не менее возмущённой Радугой. – Решила мне жизнь испортить. Сама с руки у мэра ест, поэтому его интересы и отстаивает. Ну ладно, не возьмут меня в магическую школу, тем хуже. Буду учиться сама, нелегально, и тогда они сами пожалеют…

В этот момент почта тренькнула, сообщая о поступлении второго за последние полчаса письма. Это было что-то из разряда мистики.

– Должно быть, отказ из школы Лонли-Рок. Решили быть вежливыми и отказать лично, – усмехнулась Алекса.

Она открыла письмо, но для того, чтобы понять его содержание, три короткие фразы пришлось перечитать не менее четырёх раз. На белом экране чёрными буквами было написано:

Ниже стояла магическая подпись без всякой расшифровки.

Алекса посмотрела приложенные билеты: на поезд от ближайшего к Колмару обычного человеческого города, затем на самолёт. Поезд отходил уже завтра вечером. То есть на сборы у неё оставалось менее полусуток.

– Вот это я понимаю, Башня, – пробормотала девушка. И не сказать, чтобы эта стремительность ей не нравилась.

Однако сборы не заняли много времени. Брать Алексе было особо нечего: две пары джинсов, футболка, свитшот, бельё, любимые духи, в которых аромат ладана мешался с холодом осеннего леса, да несколько книг по магии и мифологии, доставшихся ещё от бабушки, небольшой скетчбук с набором пастельных карандашей, масляной пастели и маркеров для рисования. Всё это поместилось в чёрный дорожный саквояж, очень старый, тоже бабушкин, приятно пахнувший грубой кожей и, несмотря на почтенный возраст, сохранивший некую респектабельность. Пожалуй, дорожный саквояж был одной из самых респектабельных и дорогих вещей, которые имелись в их доме. Незадолго до смерти бабушка подарила его десятилетней внучке, сказав что-то вроде того, что он непременно пригодится, но тогда Алекса даже не могла подумать, что так и случится на самом деле.

Алекса оглядела скудную обстановку своей комнаты: жёсткую узкую кровать, застеленную тёмно-серым, почти чёрным покрывалом, прикроватную тумбочку, на которой стоял текстильный домик для Радуги (причём подушка, на которой спала крыса, была гораздо мягче постели самой девушки), деревянный рабочий стол с растрескавшейся от времени столешницей, шкаф с немногочисленными вещами, неровные белёные стены. В этой комнате Алекса жила с самого детства. Раньше стены были увешаны её первыми рисунками, однако уже два года как девушка сняла их и новые вешать не стала. Ей нравилась аскетичность собственного жилья, где всё лежало на своих местах и только на столе громоздились альбомы, отдельные листы ватмана и всякие рисовальные принадлежности. Алекса любила рисовать, но даже Делия называла её рисунки странными и уж точно не оптимистичными: горящие в темноте глаза, изломанные силуэты, искажённые тени и замысловатое плетение узоров, лапы и пасти чудовищ, перевёрнутые и закручивающиеся в спирали полотна домов… Тащить их в новую школу точно не стоило, да и Алекса ценила их не слишком высоко. Она рисовала обычно тогда, когда что-либо обдумывала, и никогда не относилась к этому серьёзно.

– Похоже, твои вещи займут больше места, чем мои, – заметила девушка, обращаясь к крысе.