Книга Долина золотоискателей, страница 124 – Габриэль Коста

– Да не буду я больше бить тебя! – Вместе с этими словами я вновь даю ему щелбан.

– Будь осторожен, пожалуйста. Смотри в оба. Победа не просто так дается, даже если ты будешь верхом на самом дьяволе, хорошо? – Несмотря на вид побитой и мокрой собаки, он говорит серьезно.

Я закатываю глаза. Облако больше не спасает нас от солнца, гладь воды ярко блестит. Иногда мы меняемся с Грегори местами, переживая за весь мир и забывая о самих себе. Мне хочется пошутить, кинуть шпильку, приуменьшить его волнение за меня и Рея, но я решаю, что щелбанов достаточно.

Я выдыхаю и киваю.

– Хорошо, Грегори. Я буду внимателен.

– Готов?

Кажется, Грегори задал мне этот вопрос уже раз сто за последние пять минут. Я притворялся спящим до тех пор, пока он не стал толкать меня в бок и повторять одно и то же без остановки. Он притих, лишь когда я фыркнул и отвернулся, давая понять, что не намерен отвечать.

Ему удалось испортить поистине замечательный момент: мы вчетвером лежим под раскидистым кленом, укрывающим нас от солнцепека, ветер время от времени обдувает наши влажные после очередного заплыва тела, животы набиты едой, и словно нет никаких проблем. Не мне, Франческо Дюрану, надо вставать и запрягать лошадей, чтобы отвести их в стойла перед скачками.

Эти дни были похожи друг на друга, как Джейден и Хантер, а пролетели быстрее пули. Кажется, Рей только-только восстановился после вынужденного забега: никогда не видел его таким вялым. Он то и дело пасся где-то неподалеку и лежал, хотя обычно нет-нет, да подойдет, чтобы обслюнявить мои волосы или шею. Надеюсь, он не заболел. Иначе его лямку придется тянуть Алтею: он как раз пребывает в полном здравии и не отлипает от своего нового хозяина. Не знаю, чем подкупил этого малыша Грегори, но их сладкая парочка начинает меня раздражать.

– Франческо, ты живой?

– А это имеет значение? Ты же меня и на том свете замучаешь!

Я резко сажусь, заставляя кленовые листья и травинки, застрявшие в волосах, взлететь вихрем. Грегори все так же лежит – без рубашки, закинув руки за голову, со своим ненавистным колосом в зубах. Он улыбался. О, эта его особая способность бесить меня: и улыбкой, и кислой миной, любой эмоцией, за которой прячутся издевка, страдание или рой мыслей. И дураку понятно, он дергает меня от нечего делать. После его похода в город мы договорились, во избежание неприятностей, больше не высовываться из убежища. Кто же знал, что я попаду в плен из глупых вопросов вперемешку с теми, на которые сам Бог не знает ответы? Зато я чувствовал необычайное единение с природой все это время. Лишь легкий ветер напоминал, что мы не застряли в новомодных фотографиях и мир вокруг реальный, меняется и дышит. Затишье. Вот идеальное слово для описания этих дней.

Я задумчиво скольжу взглядом по рыжим волосам Грегори. Какой же насыщенный и вместе с тем гармоничный. Я невольно продолжаю искать для этого цвета подходящие сравнения в окружающем мире. Можно ли назвать рыжий цветом осени? Я поднимаю голову, присматриваюсь к листьям клена. Еще пара месяцев – и они вспыхнут в пожаре времени, очередной круг жизни завершится, и их вихрь станет олицетворением того пламени, что бесконечно полыхает в прядях Грегори. Я не знаю месяца его рождения, но почему-то хочется верить: октябрь. Мысли об этом заставляют меня улыбаться. Грегори замечает мое счастливое лицо и хмыкает. Он достиг своей цели – растормошить меня. Удивительно, каким образом он абсолютно не обижается на мои угрозы, проклятия и ругань, все это обтекает его, как ручей камень. Невероятно, как он сочетает в себе умиротворение воды и неистовство пожара. Он – противоположность двух стихий и сущностей, он – Грегори Рид.