Книга Долина золотоискателей, страница 140 – Габриэль Коста

Мой друг лежит и умирает. Мой друг принял весь удар на себя. Он несет ответственность за нашу беспечность. За наши ошибки и мечты. Мой друг…

– Франческо!

Выйдя, я просто падаю на тропу и захлебываюсь плачем. Волна, которую я сдерживал два дня, за мгновение накрыла меня и смыла прежнего Франческо. Я закрываю лицо руками. Я совершенно не знаю, что мне делать, лишь размазываю слезы по лицу.

Грегори роняет ружье куда-то в траву, подбегает и падает со мной рядом. Обнимает, а я вцепляюсь в него так, словно от этого зависит, рухнут ли на нас бушующие небеса; так, словно он мог бы спасти меня. Судороги Рея стоят перед глазами. Я кричу. Хватка на моих плечах лишь крепнет. Мне хочется сжаться в точку, исчезнуть.

Наконец я поднимаю глаза и смотрю на Грегори как в первый раз. Кто ты? Не понимаю. Я ничего не понимаю. А все, что я могу выдохнуть:

– Я не могу… Я не могу это сделать! – Я кричу ему в лицо, стараясь быть громче ветра, громче самого Бога. – Убей меня, назови трусом, выжги мне это чертовое клеймо на лбу, но я этого не сделаю! Я не могу! Он умирает по моей вине. Я клюнул на уловки твоего отца, я стал легкой добычей, я решил потешить свою гордость. А он спас меня!

– Франческо! – На словах «твоегоотца» я вижу боль в его глазах.

– Что?! Что Грегори?! Ничего уже не исправишь. Он умирает! Мой друг… еще один мой брат.

– Он сделал это, чтобы защитить тебя. Я видел это своими чертовыми глазами! Если бы не он, ты бы переломал себе позвоночник и в лучшем случае стал калекой. Франческо! Он пожертвовал собой так же безвозмездно и смело, как сделал бы ты на его месте. Вот в чем суть вашей связи! – Он неотрывно смотрит в мои глаза. – Он защитил самого дорого для себя человека! Рей герой. Он человечнее многих людей. Франческо… Но он обречен, к утру у него, вероятно, начнется лихорадка. Мы сделали все, что могли, и должны отпустить его.

– Я не могу, я просто не смогу выстрелить, Грегори…

– Я могу.

Мы резко поднимаем головы. Над нами стоит мой отец. Он смотрит прямо на меня, и в его глазах застыла боль. Вряд ли только из-за Рея. Наверное, он вспоминает мать: как обещал ей беречь наши сердца и души от целого мира. И обещание он выполнит. Мой отец пришел сделать то, на чтобы у меня никогда не хватит духа. Он поднимает ружье. Я с усилием распрямляюсь, Грегори отпускает меня, и я обращаю взор к небу, где сверкает молния. Руки безвольно повисают. Слабость, страх и стыд душат меня.

Не говоря ни слова, отец идет в сторону амбара. Я слежу за ним, не моргая. Хочется кинуться в ноги и умолять о пощаде, но… что такое пощада? Отец останавливается у самой двери и, обернувшись, вновь смотрит на меня.

– Мы похороним его на холме, в долине, в месте, которое вы любите всем сердцем.

– Отец… – выдавливаю я.

Скрип двери.

Гром.

Мой крик.

Выстрел.

Потухшая керосиновая лампа…

И потухшая чья-то жизнь.

– И что нам теперь делать? – спрашивает Джейден. Я не поднимаю на него даже взгляда: вопрос обращен ко всем в этой комнате. Все мужчины собрались спустя пять дней… вроде пять, я не считал, после похорон Рея, чтобы обсудить наше будущее. – На ранчо полнейший ад. Сегодня еще два раба сбежали. Мы прошлись с Хантером по тропам в лесу, но не нашли и следа их лагеря.

– Золото, – констатирует отец.

Меня перетряхивает, но я упрямо смотрю в пол. Риды не могли уйти просто так. Они вообще еще не ушли. Спор они проиграли, деньги отдали, кто-то из горожан то и дело запускает в их окна камень, в баре не наливают, а питаются они пустой кашей. Хуже жизни и не придумаешь. Никто не высказал соболезнований по Колтону его отцу, всем плевать на их семейку. Поэтому они и начали болтать про золото. Раньше у них теплилась надежда загрести каждую золотую пылинку себе в карман, теперь же они явно живут по принципу «если не мне, то никому».