Книга Пой. История Тома Фрая, страница 140 – Габриэль Коста

– Господь, да хватит так разговаривать, – написал Том и помассировал виски пальцами. – Я пошел в клуб. – Ричард фыркнул, а Том продолжил писать. – Там было шоу и… – Он нерешительно стер и ровно вывел: – девушка.– На этом моменте Ричард чуть не превратил омлет в угли. – Ничего такого. В том самом смысле.

– А в каком смысле-то? – Ричарддаже перестал говорить, как все американцы в восьмидесятых, подобно Йоде.

– Она вытолкнула меня на сцену и сказала… – Том закусил губу, когда писал это. Ему не хотелось говорить о маме или о личных переживаниях Оливии. Это их тайна на двоих. – Пой. Ну я и спел. – Том улыбался. – С каким-то неизвестным парнем. – Ричард начал выть на манер волка, но под осуждающим взглядом Тома остановился. – И вновь ничего такого. Тут суть в другом. – Стер. – В чувствах…

– И каково это, освободиться? – серьезно спросил Ричард.

«Ричард, можно ли посчитать все языки пламени лесного пожара? Волны Тихого океана? С чем сравнить чувство полета птицы? Есть ли число для количества звезд во Вселенной? Ты задаешь вопросы, для ответа на которые не придумали единиц измерения. Это одновременно все и в ту же секунду ничто. Я постоянно возвращаюсь к тому дню и рефлексирую, что же поменялось во мне? Помогла ли Оливия перешагнуть страхи, или это всегда скрывалось внутри меня? Какие факторы до судьбоносного момента не давали расправить крылья? События или люди? А может, я сам? Проблемы берут начало от меня самого или из внешнего мира? Даже успешное прослушивание не сравнится с некоторыми эмоциями в жизни. Возвращение моих друзей, знакомство с Диланом и… песня в том клубе. Я олицетворял свободу. Вряд ли я смог бы вновь почувствовать то воскрешение, которое испытал в те невероятные четыре минуты, но как же мне ответить на твой вопрос, Ричард? Я пишу и стираю тысячи синонимов слова «счастье», но даже его недостаточно. Я часто не мог найти подходящих песен, однако ничто не расскажет об эмоциях лучше… Чем музыка».

– Я смотрел в глаза тех, кто бросал камни. – Ричард перестал есть свой подпаленный омлет и во все глаза таращился на Тома. Он вложил в песню всего себя, и это было достойно полного внимания. – Они кричали, что время вышло. Что я грешен и пора сложить голову на плаху!– Он сделал странную паузу и запел так громко, что соседи начали стучать снизу. Даже для его прекрасного голоса это было чересчур. – Но им я отвечаю лишь: «Я живее, чем когда-либо был».^[122]

– Невероятно…

«Да, чувак, Сисилия Райкозер снова попала в точку».

– После этого момента я начал петь. – Том закивал и написал на доске. – Но вернулся пьяный и поздно ночью. – Стер. – Дилан кипел от злости. – Он заметил, как телефон начал светитьсяот входящего сообщения. Том недоверчиво приподнял брови. Ричард вновь бормотал нечто непонятное, пока Том читал сообщение. «Нам надо поговорить». Явный намек на приватную беседу. – А вот и он.

– Что хочет? – Ричард попытался заглянуть в телефон, но Том шикнул на него. – Да ладно тебе. Покажи, чего хочет он.

– Разговора тет-а-тет, – написал Том. – Рич… – Том поджал губы. – Не мог бы ты… Поисследовать Нью-Йорк? – Стер. – Очень интересный город. – Стер. – Для книги самое то.

– Моя книга – средневековое фэнтези! Хочешь устроить разборки, устраивай! Тоже мне! Я их за школьные года насмотрелся. – Ричард доедал омлет. – Вообще, я наконец-то выбил адрес Джека. Пойду договорюсь с ним о встрече. Пусть покажет мне Бруклин, – сказал он, потирая руки. – С ним мне не страшны никакие бандиты.