Книга Пой. История Тома Фрая, страница 151 – Габриэль Коста

– Я знаю, что не имею права злиться на тебя или кого-то еще… – Дилан сжал руку в кулак и ударил в стену. – Не имеют права. – Еще удар. – Я повторяю себе: «Он не знал. Он не знал. Он не знал». – Он снова ударил. Том даже не пытался остановить его от вымещения злости на стене. В такие моменты очень просто перевести агрессию на себя. Особенно, когда ты и являешься ее причиной. – Но какого же хрена не становится легче? Моя голова понимает. Да только здесь. – Дилан схватился за грудь, пачкая кровью белую футболку. У Тома возникали ужасные ассоциации. – Режет и горит. Как же мне хотелось быть Тони. Как же мне хотелось! – Он вновь ударил кулаком по стене и зарычал.

«И даже сейчас… Я не могу тебя пожалеть. Ситуация паршивая, нет, не так, она отвратительная, и в самых драматичных спектаклях никого так не сталкивают лбами в битве за роль… Но это Нью-Йорк. Ты должен понимать – тут умирают творческие люди, их души превращаются в светлячков и огнями разлетаются по Бродвею, ихмечты – топливо для вечно голодной машины… Черная дыра для всех нас. А ты решил пригубить алкоголь из-за первой неудачи. Открою секрет, Дилан. Их – неудач – будут тысячи! И, разговаривая сам с собой, как последний идиот, я скажу откровенно… Никто не гарантирует тебе победу. Красота твоя, молодость исчезнут к тридцати, скоро ты найдешь потолок своего таланта и поймешь, чего достоин. Все почему-то считают, раз я родился и сразу стал петь, то у меня таланта выше крыши! Глупости. Три октавы плюс одна нота. Вот мой потолок.Да, я могу тянуться и биться насмерть. Пищать на уровне летучих мышей? Могу. Но не хочу. Эти три октавы – мое все, их достаточно, они прекрасны, они и есть я. Если кто-то попросит спеть выше или ниже моего рабочего диапазона. Простите… Эта историяуже не про меня».

– Ты должен понять, у меня нет такого природного таланта, как у тебя! – Дилан повернулся к Тому и сделал шаг вперед. – И есть ли он у кого-то? Ты вытянул счастливый билет, потащил за ниточку свое полотно судьбы. – Он усмехнулся и до сих пор не выглядел, как человек с адекватной реакцией на поражение. – Короче. Поздравляю с победой. Надеюсь, все для тебя сложится удачно.

«Почему это звучит так, будто мы соревновались? Даже не так… Словно мы соперничали, как заклятые враги? Дилан, ты не обязан вывешивать белый флаг! Это не война, а жизнь, никто не ведет с тобой схваток. Прекрати воспринимать меня врагом, а себя – проигравшим. Вся эта ситуация нелепая случайность. Все между нами закончится здесь, раз у тебя нет понимания самой сути творчества. Как бы ты ни старался, шанс попасть на аллею славы… ничтожно мал. Талант есть кисть художника, руки есть вера, и именно они – руки пишут шедевр. Дилан, как же ты собираешься стать звездой, когда опустил их при первой неудаче? Тот, кто по-настоящему хочет славы, из упрямства держит кисть в зубах.

А я еще надеялся, что смогу посоветовать ему собрать группу или присоединиться к кому-нибудь. Да Дилан разорвет меня на части при одном намеке. И вот что интересно… Мне роль Тони льстит, но я не считаю ее чем-то невероятным. Я ехал на Бродвей учиться, набираться опыта в первые несколько лет. При хорошем стечении обстоятельств обзавестись связями, познакомиться с нужными людьми. Мама всегда готовила меня к борьбе, учила продумывать действия на шаг вперед и неспешить, наблюдать. А Дилан хочет все и сразу».