Книга Пой. История Тома Фрая, страница 65 – Габриэль Коста

Том кивнул. Очень медленно, практически незаметно. Он знал, что, если перестанет подавать признаки жизни, друзья накинутся с утроенной силой, а тогда о спокойствии можно совсем забыть. Ричард обнял его за плечи и прижал к себе. С его ростом это всегда выглядело нелепо, но сейчас на это никто не обращал внимания. Рука, схватившаяся за рубашку, лишь подтверждала давно известное правило: Том старается окончательно не превращать собственную жизнь в спектакль и сдерживать эмоции не собирается. Дилану оставалось только смотреть на них и прокручивать в голове песню. Вероятно, напевать ее он будет до самого Нью-Йорка.

До конца жизни!

– Я знаю, это была ее любимая песня… – тихо начал Ричард. Ему очень хотелось расспросить Тома о подробностях, но храбрости не хватило. Он посмотрел в сторону автомобиля. Если Трой владеет информацией, стоит попытать удачу с ним. – Ванессу нельзя было назвать верующей, она и религия находились на разных берегах. А вот человеком, который верит, однозначно. Музыка – незримая нить, соединяющая народы и поколения. Мне будет ее не хватать.

Ричард почувствовал, как его рубашка начала намокать. Том при всей чувствительности и открытости редко плакал. Он на каждом шагу тыкал своей табличкой в лицо и твердил, что плакать – нормально, показывать свои эмоции – нормально, что это и значит быть человеком. Во время процессии, похорон или последнего слова Троя плакать не хотелось, но стоило другу детства обнажить сердце, как глаза защипало, веки загорелись и по щекам побежали слезы. Ричард не ожидал от себя подобного. Понимание, что сегодня последний день весны, озарило его сознание, как рождественскаязвезда темноту ночи. Ванесса всегда хотела быть молодой, красивой и цветущей. Вероятно, судьба – все же мужчина, раз и она подчинилась желанию Ванессы. Прекрасная мать, неповторимая женщина, цветок, сверкающий даже во тьме, она ушла в период, когда мир наполнялся красками, и теперь ему придется долго восполнять свою палитру. И все это наталкивало на понимание: какие все же у них разные жизни. Джек похлопал Ричарда по спине, стараясь успокоить. Он держался, как стена, на которую его друзья в случае чего могут опереться.

Но это не значит, что ему тоже не было больно.

– Господин Фрай. – Все обернулись на пожилого мужчину с зонтиком от яркого солнца. – Трой хотел напомнить, что ожидает вас дома. Он подчеркивает отсутствие необходимости спешить. Вы вольны вернуться, когда сочтете нужным. – Он злобно посмотрел на друзей Тома. – Однако сами понимаете, некоторые юридические вещи не терпят отлагательств.

Том протянул ему бумажку: «Буду через пять минут. Мои друзья едут со мной».

– Как пожелаете, – кивнул мужчина и исчез так же незаметно, как и появился. Том отстранился от Ричарда и сделал шаг к могиле. Остановился, смахнул листок, опустился на колено и глубоко вздохнул.

– В миллионе слов из сотни языков не всегда мы находим нужные фразы,– запел он. Все знали, чтоон запел, все знали, почемуон запел, все обратились в слух. – Их магия превращается в «слова, что я не успел сказать»^[90].

Музыка имеет силу. Она способна каждое произнесенное слово, строчку превращать в идею, чувство, смысл. Пустота приобретает значимость, вещи и люди – теряют, темнота становится союзником, а свет врагом. Все способно перевернуться с ног на голову и обратно столько раз, сколько нот вложено в мелодию. Том владел способностью, даром, предназначением… искусством обнажать душу человека, написавшего песню, и воплощать ее в жизнь. Том еще учился, не всегда выходило идеально, но он не заморачивался, потому что знал – рано или поздно получится. Джек, Ричард, Дилан и сам Том будут помнить этот момент, когда листва все же оторвалась от крепких молодых веток и полетела высоко в небо, вместе со словами, что он не успел сказать. Том знал – суть и смысл их будут услышаны.