Книга Песня русалки, страница 39 – Милослава Финдра

Наконец, решившись, он начал свой рассказ.

– Ей было шестнадцать, когда жрецы Единоглазогобога обнаружили в ней магический дар. Слабенький, но стабильный – достаточный, чтобы зажечь свечу или вызвать легкий порыв ветерка. Так она стала послушницей храма. А через пару лет решила принести обет невинности и стать полноправной жрицей. Поэтому они вместе с наставницей направились в столицу в главный храм Единоглазого. Вот только до столицы не добрались, – на лице Анкера заиграли желваки. – Мой отец был на охоте, когда собаки привели его не к дичи, а перевернутой повозке и мертвой старухе в кустах. Издали слышались крики и плач, он пошел на звук и… нашел разбойников. Не найдя чем поживиться, те убили старую жрицу и решили позабавиться с девушкой. Отец пристрелил их, как диких свиней. А мою мать забрал к себе в дом.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Откровенность давалась ему непросто.

– После произошедшего она перестала говорить. Только кивала и иногда улыбалась, когда ей говорили что-то доброе или пытались о ней позаботиться. Она кричала в ужасе, стоило приблизиться или, хуже того, коснуться ее кому-то из мужчин. Мой отец все равно решил жениться на ней. Свадьбу справили скоро, а через пару недель у новобрачной начал расти живот. В округе шептались, не подарок ли это разбойников… но отец разом пресек все слухи, признав меня своим после рождения. Я никогда не спрашивал правды. Но и ни разу не видел, чтобы отец обнял мать… да хотя бы взял за руку. До самой ее смерти.

Селина смотрела на Анкера повлажневшими глазами. Ее брови горестно стремились к переносице, а губы сжались в одну линию. Казалось, от рассказа она распереживалась больше, чем он сам. Анкер нашел рукой ее ладонь на столе и слегка сжал.

– Не переживай так. Это было давно.

– Старые раны болят не так остро, как свежие, но они глубже и тянут больше душевных сил, – медленно произнесла Селина, сжимая его руку в ответ. – Я тоже потеряла мать, будучи совсем малышкой. Обо мне заботились старшие сестры, и я их очень люблю, но… есть вещи, которым не существует замены.

– Все верно, – он согласно качнул головой. – Но это не значит, что мы должны давать старым ранам разъедать нас изнутри. Можно помнить о потерях, но от этого только острее чувствовать себя живым.

– Да, и наслаждаться чем-то прекрасным, как сегодняшний закат, – Селина поддержала его улыбкой. – Но как же вышло так, что ты стал управляющим…дома утех?

Этот вопрос заставил Анкера на секунду смешаться.

Открывшись в одном, ему захотелось рассказать и обо всем остальном. Он верил Селине и не видел причин, по которым она могла бы раскрыть его секрет Орлану или кому-то еще. Но некоторые привычки так плотно запускают в нас свои шипы, что врастают в душу и становятся ее частью. Анкер мог рассказывать о себе что угодно, но не разбалтывать служебные секреты.

– Мне пришлось заняться этой работой, но я не могу сказать, что я ей рад. И не планирую здесь задерживаться, – он постарался дать правдивый ответ.

– Что-то держит тебя здесь? – Селина благодарно улыбнулась подавальщику, подошедшему подлить вина в их бокалы.

– Можно сказать и так. Я с удовольствием расскажу тебе все, но через несколько дней. Обещаю. Веришь? – он снова поймал рукой ее бледную ладонь с тонкими пальцами.