Книга Свежая кровь, страница 74 – Евгения Озерова

— Уважаемые господа, или кто вы! Я знаю русское выражение «брать на понт»! Я так не делаю! Я честно говорю! У меня есть вещь! Если геликоптер не прилетит, значит, вы его взрывали… Взорвали! Тогда я использую вещь! Готовы пожертвовать регионом?

— Ну вот, ближе к делу… — начал Черномор, но эксперт сжал его плечо.

Все замерли.

— Вещь со мной! Сюрприз! Называется «мать Кузьмы»! — прокричал турист. — Был ваш ответ нам — стал наш ответ вам![1]

Тишина вокруг взорвалась звуками: очень витиевато и емко выругался Черномор, оба бойца со свистом втянули воздух, громко и нервно рассмеялся Кот-Ученый.

Затем эксперт встал, набрал побольше воздуха в грудь и прокричал в ответ:

— Слышим тебя! Ставки сделаны! — Он развернулся к ним и добавил уже спокойно: — Ну вот, а теперь я буду звонить Хватову.

— Снайпера требуй! — чуть не закричал Черномор, устремляясь за ним. — Лучше двух!

— Все будет хорошо! — важно кивнул Кот-Ученый.

[1] 12 ноября 1960 года Н. С. Хрущев произнес в ООН речь. По журналистской легенде, в ней он пригрозил показать Западу кузькину мать, и переводчики не справились с идиомой. 30 октября 1961 года СССР испытал на острове Новая земля самую мощную в истории ядерную бомбу, которой дали прозвище Царь-бомба, или Кузькина мать, — имелось в виду, что именно ее и подразумевал Хрущев.

Утро застало их на том же месте — живыми. Но очень уставшими.

— Ничего, он тоже устал, — время от времени повторял Цебиев.

— Когда-нибудь ему придется заснуть… — вторил Семенов. — А там придумаем что-нибудь, разоружим.

Майор Черномор молчал, иногда тихонько ругался.

Лучше всех выглядел Кот-Ученый: конечно, ему удалось каким-то образом вздремнуть тайком.

Настя под утро тоже пару раз задремывала, но сразу просыпалась и тревожно озиралась. Помереть во сне никак не входило в ее планы.

Вертолета не было.

Снайперов тоже.

Вероятность применения туристом амулета под названием «мать Кузьмы» все росла: почти всю ночь он молчал, и попытки Кота-Ученого завязать диалог не помогли. А недавно турист прокричал, что время ожидания скоро истекает. «Даже извинился, скотина!» — вспомнила Настя это его заявление.

Собственно, как пояснили ей бойцы, пока Кот-Ученый и Черномор звонили Хватову, «кузькина мать», изначально изобретенная в Китеже, представляла собой амулет, приравненный к оружию массового поражения. Он был заряжен магической энергией особого типа — неустойчивой, склонной к распаду, и его разрядка приводила к немедленному цепному разрушению магического поля на огромной площади. А поскольку поле являлось неотъемлемой частью мира, то… В общем, «мать Кузьмы» была магической ядерной бомбой.

Начальство в лице эксперта и майора ФСБ, отойдя подальше, чтобы поговорить с Иваном Силантьевичем, вернулось очень недовольное и встревоженное. И понятно почему: Хватов сразу сказал, что приложит все усилия, но найти в войсках снайперов, верящих в Лукоморье, — дело почти невозможное. А привлекать гражданских — биатлонистов, например, — и транспортировать их сюда в нынешней обстановке представлялось крайне неразумным.

Своих снайперов у Черномора не оказалось по понятной причине: в плане обороны Лукоморье почти все власти страны всегда поручали своей судьбе, уверенные, что враг сюда не дойдет просто потому, что и не знает о его существовании. По остаточному принципу, конечно, не снабжали, и это было ясно по экипировке Черноморовских богатырей и их выучке, но происходило это только благодаря инициативе самих жителей Лукоморья. Во многом они сами просто не видели нужды, как, например, начальник заставы — в обучении снайперов.