Книга Свежая кровь, страница 85 – Евгения Озерова

— Опаздываете, Влади́слав Сигизмундович, — заметил Кровкин.

Звонков поднял руку, останавливая его:

— По моему приказу…

Настя услышала, как молодой безопасник здоровается со всеми, едва кивнула в ответ на свое имя, затем скорее почувствовала, чем увидела, как он обогнул стол и сел немного наискосок от нее. Сил посмотреть на него не было, она старательно считала жилки на полированной деревянной поверхности стола.

«Ну, Настя, ну… Ну в Лукоморье же почти не вспоминала про него!» — кричала она себе, понимая, что это не совсем правда, а то и совсем неправда. Просто сначала было слишком много нового вокруг, а потом — все невероятно закрутилось… Закрутилось так, что она и про себя-то не вспоминала…

Голоса доносились до нее еле-еле. Она огромным усилием воли заставила себя поднять глаза.

Он сидел вольно, боком к ней, нога на ногу, и смотрел на Хватова, совсем не на нее. И даже не улыбался.

«Ну вот и ладушки!» — подумала Настя, и вряд ли кто-нибудь в этом мире мог сказать, чего было больше в этих словах — облегчения или разочарования.

Она решила изо всех сил слушать доклад Ионеску, и вскоре у нее даже стало получаться.

— …На трассу под Воскресенском. А далее просто двигались своим ходом с остановками в районных городах, в самом Нижнем Новгороде и так далее — до Москвы. Путь занял девять суток. Естественно, Змей использовался как обычно цыгане используют детей — для попрошайничества. Ну а здесь, в Москве, в переходе метро «Октябрьская», он исчез. Судя по всему, внимание цыганки-хозяйки грамотно отвлекли, она подумала — сбежал, а его похитили.

— М-да, бедолага. Тяжелый опыт… — пробормотал Хватов.

— Не думаю. — Ионеску покачал головой. — По большей части он занимался пополнением своей базы данных — его ведь интересуют и жизненные, бытовые истории, как свидетельства эпохи. А столько их, сколько можно услышать, когда путешествуешь с табором, вряд ли можно отыскать даже в какой-нибудь крупной соцсети. Причем это подлинные истории.

— Ясно, — подвел итог Иван Силантьевич. — Какие выводы по самому Змею Горынычу?

— Персонал полностью сменили, как только стало известно, что они замалчивали проделки юных правозащитников, — отозвался Звонков. — Это было требование… Забыл фамилию этого рептилоида, который с тобой, ВасилийНиколаевич, ездил.

— Тхор, — подсказал тот. — Павел Сергеевич.

— Точно. Кроме того, временно отменены поездки на мероприятия в Воскресенск и по району. С Хранителями он встречается, конечно, но только в пределах комплекса сторожки. Плюс прогулки вокруг и купание в Светлояре — он закаливает свою человеческую форму. Все, собственно.

— Хочу дополнить. С его персональным выходом из Китежа сложнее, — произнес Кровкин. — Закрыть невозможно, это нечеловеческая технология, он сам ею овладеет окончательно только в перспективе. В общем, теперь там тоже охрана.

— И есть еще один вопрос… — начал Звонков.

Тут Влади́слав наконец пошевелился, Настины глаза против воли метнулись к нему, но он лишь поставил локоть на стол и оперся лбом на ладонь, этим окончательно отгородившись от нее. «Тем более надо слушать внимательнее!» — напомнила она себе и уставилась на Звонкова, но тот, похоже, уже заканчивал.

— …И я поддерживаю это требование Павла Сергеевича. Во избежание, так сказать.