Книга Фиктивная жена для герцога-монстра, страница 90 – Элина Амори

— Ясно, — согласилась я и пошла в ванную.

Похоже, он из тех, кто считает ниже своего достоинства признать слабость или попросить о помощи. Таких я видела в больнице.

Однажды я общалась с девочкой из моего же отделения: она кашляла кровью, но прятала от врачей окровавленные салфетки. В итоге я «сдала» ее, и девочку удалось спасти. Хотя, как спасти... Продлить страдания. Может, она втайне надеялась избавить себя от мучений? Я обернулась на открытую дверь купальни, за которой был виден разбитый паркет. Брант сделал этоголыми руками в отчаянии. Может, и он не ценит собственную жизнь?

— Глупый, — пробормотала я.

Потом нашла глубокий металлический таз, взяла мочалку, несколько полотенец и вышла обратно.

— Что ты делаешь? — встретил меня вопросом Брант. — Эйлин… не надо. Ложись спать.

— Ну уж нет, — заявила я, ставя таз перед ним. — Я буду последней злодейкой, если позволю тебе сидеть на цепи в таком виде.

— Это такие мелочи, — нахмурился он. — Все, что имеет значение, — я никого не растерзал сегодня ночью. Благодаря тебе. Ты уже делаешь для меня слишком много.

— Разговорчики, — важно ответила я, намочила край полотенца и подошла ближе. — Закрой глаза.

Он покачал головой, печально улыбнулся и прикрыл веки. Я оттерла кровь с его лица, промыла уже действительно на глазах рубцующиеся раны, помогла снять остатки порванной рубахи, а потом, когда он ожидаемо начал отпускать шуточки о том, что же я буду делать дальше, нашла в шкафу сменные штаны, оставила рядом и сказала, что отойду в купальню, чтобы не смущать его.

— Ты нисколько не смущаешь меня, Эйлин, — сказал он с задором. — Оставайся.

Он-то, может, и не смущался, но я была совершенно не готова лицезреть его голым.

В купальне всегда горел фонарь, и я принялась рассматривать интерьер, продумывая, что нужно отремонтировать, а что заменить. Да, у меня много работы как у хозяйки этого дома. Надеюсь, за два месяца я успею. Хотя уже меньше двух…

— Дражайшая супруга, возвращайтесь, — позвал меня Брант, не дав погрузиться в тяжкие мысли.

Он и правда отмылся мочалкой и полотенцем, насколько это было возможно. И всю воду под собой вытер.

Я отодвинула в сторону таз с грязной водой — тащить его было тяжело. Сняла с кровати второе одеяло и вручила Бранту.

Но он уронил одеяло и схватил меня за локоть, не позволяя отступить. Потянулся ко мне чешуйчатой рукой с острыми когтями, взял прядь моих волос и пропустил сквозь пальцы. Все это время он смотрел на меня внимательно и серьезно. Правый глаз поблескивал оранжевым и немного пугал, но темный излучал бархатную мягкость.

— Ты совершенно точно не та Эйлин, которую я знал, — произнес Брант. — Вместе с памятью ты потеряла и себя.

Он прижал золотистую прядь к губам, отчего у меня почему-то побежали мурашки по затылку.

— Это очень плохо? — пробормоталая.

— Смотря для кого, не так ли? Для Эльдрика — плохо, для твоей бывшей горничной — плохо. Для меня... — его голос понизился, грудь вздымалась чаще. А я замерла, как крольчонок перед анакондой. Загипнотизированная, завороженная его низким голосом, горячим дыханием, опаляющим щеку и плечо. — Для меня ты — величайшее открытие. Рядом с тобой я столько всего чувствую. И столько всего думаю. А для тебя, Эйлин? Для тебя это плохо или хорошо?

— Не знаю, — проговорила я, пряча взгляд. Как признаться, что на самом деле я не красавица с идеальными манерами, а больная, высохшая мумия? Мертвая мумия, надо добавить. На глаза помимо воли навернулись злые слезы. И я не могла понять, на кого конкретно злюсь.