Книга Святилище, страница 30 – Илона Эндрюс

— Вот ты где, paskudnik.

Мелало вздрогнул.

— Посмотри, что ты натворил. Тебя поймали, теперь парень травмирован.

— Он не виноват, — пробормотал Финн. — Они пытались поймать Федю. Он бросился на них, чтобы отвлечь.

— Правда что ли?

Мелало снова задрожал. Роман встал, вернулся с куском вяленого мяса и протянул его. Мелало выскочил из-за ведра, схватил мясо и убежал обратно в своё укрытие.

Из носика чайника повалил пар. Достаточно горячий. Роман вытащил из огня поворотный кронштейн с кочергой, обхватил ручку чайника сложенным полотенцем и налил две кружки горячего напитка. Комнату наполнил аромат специй. Он протянул одну кружку Финну.

— Пей.

— Что это?

— Сбитень. Мёд, варенье, вода и специи. Сразу согреет.

Финн сделал глоток.К его лицу вернулся румянец.

Роман устроился на своём любимом месте, на диване и отхлебнул из кружки.

— Я весь во внимании.

Финн заглянул в свою кружку.

— Мы уже прошли тот этап, когда ты мог стесняться, — сказал ему Роман.

— Они забрали мою сестру.

— Кто?

Финн мрачно посмотрел на него.

— Боги.

— Славянские боги?

Он кивнул.

— Она заключила с ними какую-то сделку. Она постоянно где-то пропадает, делает то, что они хотят. Иногда она приходит домой, но никогда не задерживается больше чем на пару дней.

Ничего необычного. Сделки с богами всегда сопровождаются дополнительными условиями. Вопрос в том, что получила от этой сделки его сестра?

— А потом, в феврале прошлого года, мне начали сниться эти сны. Зима, северное сияние. Снег. Лёд. Тёмный лес. — Финн выпил ещё сбитня. — Я просыпался, а кровать была покрыта инеем.

Знакомо.

— А до этого у тебя были способности?

Финн покачал головой.

— Такое уже случалось с моей сестрой, но по-другому. Родители отвели меня в «Биозащиту». Там есть человек, который может определить, какая у тебя магия.

— Лютер Диллон.

Финн поднял глаза.

— Ты его знаешь?

Роман кивнул. Лютер был редкостью — могущественным магом с формальным образованием, который не был трусом.

— Что сказал Лютер?

Взгляд Финна потемнел.

— Он сказал, что меня избрал языческий бог. Он не мог сказать, какой именно, поэтому сузил круг до двух: Улля и Морены. Когда он назвал её имя, у меня в голове словно прозвенело.

Лучше, чем боль.

— Я поискал информацию о ней, — сказал Финн. — Она злая, холодная и мрачная. Она богиня смерти и зимы. В Нью-Йорке жила семья, которая её оскорбила, и она заморозила их всех, даже младенцев.

— Было такое. Это была не просто семья, это был «Культ Лихорадки», и они взрастили внутри себя чуму, но да, она заморозила их всех. Даже младенцев. Боги не отличаются тонкостью. Вот почему у них есть мы. Мы смягчаем последствия.

— Ну, я не хочу ей поклоняться. Я даже не славянин. Никто из нашей семьи не славянин. Ей не стоило выбирать меня.

— Необязательно быть славянином, чтобы славянский бог выбрал тебя. Мой сосед — поляк. В нём нет ни капли кельтской крови. Но друидизм обратился к нему, и теперь он друид.

— Ну, по крайней мере, у него был выбор!

Сбитень явно делалсвоё дело. Парень вернулся к жизни.

— А у тебя нет?

— Мне так не казалось. Прошлым летом она оставила меня в покое, но в сентябре всё началось снова. Снег, кровь, холод, каждую ночь. Я просыпался, а мои окна были покрыты инеем. Трубы в моей ванной дважды прорывало. На ремонт ушло куча денег. — Финн сгорбился. — Она преследовала меня.