Книга Отцы подруг. Порок на троих, страница 30 – Бетти Алая

Распахиваю ворота. Во все глаза смотрю на мужчин. Значит, вот какие женщины тебе нравятся, Федя? А я? Всхлипываю. Бегу в дом мимо них.

— Настя! Настюшка! Да блядь, — Федька бежит за мной.

Глеб ругается на деда, тот извиняется. А внук его ослом стоит, равнодушно печатает что-то в телефоне.

— Насть… НАСТЯ! Да куда ты… — Федя ловит меня уже на кухне, прижимает к себе.

— Отпусти! — плачу. — Иди ксвоей породистой! Она вон там голая на пляже, на всё готовая!

— Чего? Никуда я не пойду, — он ловит мои руки, кладёт к себе на плечи, — ты ревнуешь?

— Я не знаю… — мне так больно в груди, что слезы льются рекой.

Не понимаю! Почему постоянно представляю, как он эту голую… в кустах… боже!

— Тшш, успокойся, детка. Так, где панамка? — выгибает бровь мужчина.

— Зачем я вам? Поиграть? — шмыгаю носом.

— Нет. Я серьезен, Насть, — он смотрит на меня, улыбка спадает с красивых губ, — пойдем.

Федя подхватывает меня на руки, выносит на улицу. Глеб уже закрывает ворота. Идёт к нам.

— Не трогай меня! — пищу, пока Фёдор садится на диванчик вместе со мной.

Усаживает меня к себе на колени.

— Что случилось? Ты слышала, что ли? — вздыхает он.

— Угу… и видела ту твою Софью на пляже.

— Она не моя, — скалится мужчина, — с чего ты взяла?

— Она на ваш дом смотрела! — обиженно дую губы.

— И? Это делает её моей? Ты моя, — мурчит он, и вся моя злость начинает постепенно растворяться, — мне другая не нужна.

— Правда? — прижимаюсь щекой к его щетинистому лицу.

— Да. И знаешь, чего я хочу?

— Ммм?

— Чтобы ты стала моей женой и родила мне малыша. Лучше двух или трёх. Поэтому не рассчитывай убежать, малышка Настя. Я тебя везде достану.

Раздаётся громкий стук в ворота…

Вжимаюсь в Федю, переваривая его слова.

Они всегда будут говорить, что настроены серьезно. Хотят детей и семью. Но получив твоё тело, любой мужик насыщается и идёт искать новую жертву.

Я в смятении. Не верю!

— Да кого, блядь, снова принесло? — ругается Глеб. — Отдохнуть не дают, сука. Сейчас вернусь.

— Привет, Глеб, — слышу мягкий женский голос, по телу проносятся липкие неприятные мурашки.

— Софья? Ну, привет, — голос мужчины ледяной, колючий.

— Я к Феде. Он здесь? Я вашу машину видела, да и Семеныч признался, что оба приехали.

— Мы заняты, — отрезает Глеб, — так что хорошего отдыха.

— Ну вот. А я думала, Федьку у тебя заберу, с невестой наедине побудешь.

— Соф, всё не так, как тебе наплел Семеныч. Мы сейчас правда очень заняты. Не вынуждай меня грубить, ладно?

— Ой, серьезный какой, — она звонко смеется, — ладно. Если что, Фёдор знает, где меня найти.

Глеб возвращается к нам.

— Милая, ты меня придушишь, — хрипит Федя.

Только сейчас замечаю, как сильно вцепилась в его шею.

— Ой! — слезаю с его колен. — Простите.

— Прекрати извиняться, — вздыхает Глеб, — ну что насчет обеда? Насть, ты прости Семеныча, он, когда с похмелья, совсем язык за зубами не держит. Вечером проспится, придёт извиняться с пирожками.

Опускаю взгляд. Кусаю губы, переживаю.

— Она ревнует, Глеб, — улыбается Фёдор, — уже нафантазировала себе, как я трахаю Софью.

— НЕПРАВДА! — выпаливаю, но густой румянец выдаёт мои настоящие чувства. — Пойду, приготовлю обед!

Бегу на кухню. Мужчины идут следом.

— Насть. Я не отрицаю, что спал с ней, когда мы оба были в деревне. Но ничего большего между нами не было. И не будет. Сейчас тем более. Я тебе правду сказал, — твёрдо говорит Федя, — мне ты нужна, малыш.