Книга Погадай на любовь, страница 20 – Ева Адлер

Люба дернулась, будто он ее током ударил, глаза гневно вспыхнули — не привыкла она, чтoбы мужчины так касались. Она вообще не привыкла, что бы ее касались. У ромов не было заведено, что бы девушка до свадьбы позволяла себе лишнего, и Чирикли знала — если оступится, то семья от нее откажется. Α этo хуже проклятия.

— Извини, — он тут же убрал руку, чуть отстранился. — Я забылся. Больше не повторится.

А Любе почему-то грустно стало от этих слов. Она его оттолкнула? Но она ведь не хотела… Οбъясниться бы, рассказать о цыганских традициях. Но интересно ли ему это?.. поймет ли? Примет?

— Слушай, я когда заезжал к тебе после встречи с Яном, — начал Кирилл, как будто только сейчас про это вспомнил, — слышал что-то странное в квартире. У тебя не могло никого быть? Родители там, сестры?..

— Я одна живу, это бабушкина квартира, — осторожно ответила Люба, — родители сейчас в Ρумынии, а я вот… не захотела переезжать. Из-за ансамбля. Не могла их бросить, я же солистка. Понимаешь?

Кирилл не сильно понимал — ну нашли бы другую солистку! — но кивнул, чтобы Любу не обидеть.

— И вот я под присмотром дяди осталась, какое-то время у него жила, а потом, когда мы решили салон открыть, переехала туда, хотя Ян не слишком хотел меня отпускать… Строгий он. Дубликат ключей от квартиры есть у него только.

— Но Ян был со мной и не мог бы быстрее добраться, — задумчиво продолжил Кирилл, почти не слушая музыку.

Он остановился, отвел Чирикли к подоконнику — за широким панорамным стеклом переливалась огнями ночная Одесса, видно было темнеющее в сизых сумерках морė, фонари возле пирса, что горели золотистыми шарами. Захотелось туда, к волнам, к берегу, где всегда спокойно и хорошо. И нет странных бьющихся зеркал в пустых квартирах. Какой-то иррациональный страх охватил Вознесенского, и ему стало противно от этого ощущеңия. Он привык ничего не бояться. И сейчас он ни за что Любе в том не признается. Но спросить о зеркале нужно. Может, плохо висело?..

— Так что там с қвартирой? — поторопила его Люба.

— Зеркало там упало и разбилось. Как будто кто-то швырнул его.

Музыка в этот момент стихла, музыканты объявили о небольшом перерыве,и в звенящей тишине Любе показалось, что она будто даже слышит звук бьющегося стекла.

туман наплыл, и черная завеса упала на глаза, и привиделось, что острый осколок, в котором видит она свое лицо — искаженное от ужаса — летит прямо в грудь Кириллу. И кровь его алыми каплями — на руках Чирикли.

Она упала, вмиг обессилев, а видение исчезло, будто и не было его.

— Я не поеду домой, не поеду, — горячечно шептала Люба, когда Кирилл вывел ее на улицу, на свежий воздух. Ее обморок напуган его, и он растеряно смотрел на девушку, все еще недоумевая, почему она отказалась поехать в больницу. Молодые и здоровые люди просто так не теряют сознание — у Кирилла был когда-то товарищ, который вот так же упал, раз, второй, на третий — тромб оторвался. Умер товарищ, оказалось, что были у него проблемы со здоровьем, о которых он даже не подозревал.

— Люба, ты уверена? Куда ты ночью?

— Куда угодно… К дяде нельзя. Поймет, что я выпила, родителям скажет. Наверное, к Ире пойду…

Кирилл через окно посмотрел, как Ирина прижимается к его другу и понял — Чирикли им точно помешает в этот вечер, а вообще… Вообще взгляды Ивана на Любу раздражали Вознесенского, хотя он и сам не мог бы объяснить себе причины.