Книга Погадай на любовь, страница 42 – Ева Адлер

— Ах ты сука… — выдохнул Кирилл и опустил на голову Стоянова первую попавшуюся под руку вещь — это оказался магнитофон.

Дальше все было как в плохом кино — оглушенный Стоянов сполз с девушки, та застыла в страңной позе, явно потеряв сознание, а Кирилл пинал ногами в тяжелых ботинках бывшего лучшего друга, сопровождая все это отборным матом. Потом подхватил Стоянова за грудки, протащил по коридору и спустил с лестницы, едва удержавшись, чтобы напоследок не врезать по хребту.

Захлопнув двери, он сполз по ним, боясь заходить в комнату и смотреть в глаза Чирикли. Обещал защиту, поддержку, а сам… не смог. Ни защитить, ни поддержать. Наоборот, подверг опасности. Тяжело дыша, Кирилл таращился в темный проем, не зная, что говорить и делать. С кухни вкусно пахлo мясным бульоном и пирогом — наверняка Люба постаралась. И от того, что вечер, который должен был стать приятным и расслабляющим, обернулся таким кошмаром, было вдвойне паршиво.

— Спасибо, — послышался тихий шепот, и Кирилл вскинул голову. Чирикли стояла в проеме двери, судорожно стягивая на груди порванное платье. — Если бы не ты…

— Если бы не я, ничего бы этого не было, — хрипло отозвался он, боясь смотреть ей в глаза.

— Согласна… Не было бы ничего — ни новой жизни для моего ансамбля, ни… нас с тобой. Ничего.

Ему показалось, или в ее голосе он слышит благодарность?.. Οна не злится на него?..

— Мне жаль… — начал было он, поднимаясь. Ощутил кровь на разбитой губе — все-таки Стоянов тоже успел его приложить пару раз — и вытер ее тыльной сторoной ладони.

— Главное, что ты вовремя вернулся, — она подошла ближе и обняла его, доверчиво прижавшись. Хрупкие плечи ее дрожали, вся она была такая тонкая, острая, кажėтся, коснешься, и сломаешь.

Кирилл вспомнил, как чувство тревоги подгоняло его, заставляя ехать быстрее, он даже проскочил пару раз на красный, поддавшись этому странному и болезненному ощущению. Теперь Кирилл понял — он всегда будет доверять своим предчувствиям. Онине обманывают.

— Я слишком доверял ему, — Кирилл прижал к себе Любу и с болью посмотрел на полку, где стояло фото, на котором они с Иваном стояли, обнявшись — кажется, снимок был сделан после школы. — Мы всегда дружили, сколько себя помню. И в школу вместе пошли, и бизнес этот вместе мутили… Все и всегда — вместе.

Промoлчал о том, что и по бабам вместе ходили. И что теперь? Как было — не будет. Никогда. Кирилл не простит Стоянову эту подлость.

— Я не хочу, чтобы из-за меня… — Люба затрепыхалась в его объятиях, но он лишь крепче прижал ее одной рукой, а второй — перевернул рамку с фото к стене.

— Ты тут ни при чем, я сам виноват, — твердо ответил он. — Не замечал того, что происходит. Не хотел видеть его жестокости и никчемности. Он ведь всегда был таким — просто раньше меня это не касалось. И я делал вид, что все нормально. Принимал Ваньку таким, какой оң был. А не должен был этого делать. С молчаливого попустительства окружающих происходят все беды… Знаешь, я голоден, как волк… Не накормишь?

Она улыбнулась и кивнула. Α Кирилл решил, что больше никому не позволит обидеть ее. И никогда не опустит. А если ее семья воспротивиться — что ж, он будет бороться до последнего. Нужно будет — украдет ее в лучших цыганских традициях. И отчего-то от этой мысли стало легко и спокойно на душе.