Книга Два бандита для матери-одиночки, страница 53 – Бетти Алая

Открываем дверь квартиры на втором этаже. Пустая.

— Кто там?! БЛЯДЬ! — слышим вой из комнаты.

Проходим.

Ромчик сидит на стуле с завязанными глазами. Сколько он тут уже? Два дня? Ничего.

— Это вы… я заявляю на вас! — визжит, брызгая слюной, — садисты!

— Да, есть такое, — зловеще говорю, затем срываю повязку.

Он морщится.

— Чё надо? Отпустите меня! Будут вам бабки.

— Не в них дело, Ромчик, — Рус садится на корточки, качает головой.

— Мне в туалет надо…

— Потерпишь, — рычит друг.

— Если дело не в бабках, то в чём? В Ваське что ли? — стонет Ромчик.

— Какой догадливый, — открываю окно, чтобы проветрить немного.

— Так забирайте её. Расписывайте на двоих, друзей позовите. Только учтите, она фригидная, в постели бревно… ААА! БЛЯДЬ!

Бах!

Бью урода в челюсть. Он дергается.

— Она мать твоего ребенка, дерьма кусок, — рычу, — имей уважение. Ты не заслуживаешь даже одним воздухом с ней дышать! Ничтожество.

— А я не только дышал, но и хуй в нее засовывал, — смеется этот бессмертный, — много раз засовывал. А она кричала, чтобы я глубже сунул… но вот такую холодную бабу хер доведешь до… ААА!

Я окончательно слетаю с катушек. Удар за ударом, разукрашиваю рожу бывшего мужа нашей красавицы.

— Никто, — удар, — не смеет говорить такое о нашей женщине!

— ААА! ХВАТИИИИИТ! — визжит он.

— Кай! Остынь. Он сдохнет сейчас… — Рус кладет ладонь мне на плечо.

Отхожу. Похоже, Ромчик потерял сознание. Набираю Семена.

Посмотрим теперь, кто и куда что будет засовывать.

Руслан

Право мочить Ромчика оставляю Каю. У него удар сильнее и лучше поставлен. Сам же любуюсь, как морда ублюдка превращается в кровавое месиво.

— Кай! Он сдохнет сейчас, — останавливаю друга, когда вижу, что мудак без сознания.

Мы не убийцы. Но воздействовать силовыми методами умеем. Иду в ванную, набираю таз воды и окатываю Ромчика.

— Бля! — орет он, — прекратите вы уже! Забирайте Ваську! Мне похуй на неё… только отвалите от меня…

По-моему, он плачет. Фу, блядь! Мерзость, а не мужик!

Кай уходитпообщаться с Сеней.

— Ты же понимаешь, что просто так не отделаешься? — уточняю у ублюдка, — ты нашу женщину обидел, мразь.

— Это всего лишь баба, — фыркает он, стонет, харкает кровью.

Ухмыляюсь. Мне нравится смотреть, как он корчится от боли. Ведь Вася из-за него плакала. Он каждую её слезинку отмоет своей кровью.

— Еще хоть раз назовешь ее бабой, я сделаю бабой тебя. Догадываешься, каким образом? — еле сдерживаюсь, чтобы не вмазать по морде.

— Вы психи…

— Скажи-ка, Ромчик, — беру стул и сажусь напротив, — как ты относишься к анальному сексу?

Его побелевшая рожа красноречивее любых слов. Ухмыляюсь. Ахмедову этот недоносок придется по вкусу.

— Ну что? — спрашиваю, когда Кай выходит из ванной.

— Блядь, кровищей весь костюм испортил. Сеня скоро приедет, приведет этого в порядок, — он указывает на испуганное лицо Ромчика, — и на неделе представим его нашему богатому любителю горячих задниц.

— Вы что задумали, гниды?! А?!

Но мы оставляем ублюдка наедине со страшным осознанием. Выйдя из квартиры, чувствую лёгкое удовлетворение.

— У нас есть еще пара дел, — говорю Каю, — тебе нужно перевязать кулаки.

— Хуйня… это меньшее, что я могу для неё сделать.

Мы направляемся прямиком в садик, где обижают Саньку. Он совсем малыш, но готов за себя бороться. Весь в мамочку. Но мы не допустим больше никакой борьбы. Вася создана дарить нам любовь, тепло и красоту, а не сражаться. Украшать собой наши жалкие жизни. А Санька должен расти, познавать мир.