Книга Два бандита для матери-одиночки, страница 94 – Бетти Алая

Сознание с трудом открывает события. Я бросился на Лину, защищая её и ребенка. Потом боль. Такая знакомая, что даже смешно. Огнестрел?

Чувствую тепло.

— Дядя Кай, — такой знакомый, теплый голос.

А крошечная ладошка сминает мой палец.

— Саня… — губы еле шевелятся, словно не мои.

— Ты меня напугал! — всхлипывает малыш, — в тебя стлеляли! Я видел!

— Не плачь… я жив, всё в порядке. Где мама твоя?

— Спит.

Я всё еще не могу открыть глаза. Тело словно свинцовое. Такое было уже. После очередной военной кампании, где я схватил огнестрел.

— Ну ты блядь даешь, — слышу голос Клима и улыбаюсь.

— Меня просто так не пристрелить. И не матерись при ребенке.

— Вася сидела у твоей койки всю ночь. А ты, бесполезень, даже признаков жизни не подал! — рычит он, — она беременна, волноваться нельзя!

— На ноги встану, извинюсь, — шепчу, — как следует извинюсь.

— Позвать ее?

— Пусть спит. Что там случилось?

— Ромчик совсем потерял страх, начал палить в аэропорту. Хотел нашу Васю с собой в ад забрать.

— Где он сейчас?

— В морге. Я ему пулю в лоб пустил…

— Ты молодец, Клим. Как она?

— Переживает. Ты когда без сознания валялся, бедняжка в истерику впала.

Цепляюсь за простыни. Не могу это слушать. Моя Лина! Блядь!

— Дядя Кай, фто ты делаеф?! — сидящий на кровати Саня округляет глаза.

— К маме твоей иду, — вырываю катетеры, вызывая неистовый писк приборов.

— Эй! Зубр, не шали, блядь! Ты куда прешься с пулевым ранением?! — рычит Рус, но я иначе не могу.

Мне нужна ОНА! Моя любимая женщина. Мамочка. Лина.

— Да твою же! — Климов удерживает меня.

— Что вы творите, больной?! — в дверях появляется врач, — час как с того света вернули!

— Кай? — замираю, услышав робкий голосок, который так безумно люблю.

— Мамочка…

Она вся бледная. Стоит, обнимает себя руками.

— Ты очнулся… — бросается ко мне.

Обнимаю ее. И, кажется, у меня расходится шов. Врач ругается, я не могу остановиться. Дышу своей Линой. В палате полный хаос. Но я так счастлив!

— Мамочка…

— Ты спас меня, —шепчет, — спас! Нас с малышом спас! Вы оба! Мальчики…

— А как иначе? — скалится Руслан.

— Больной Зубров, быстро в постель! — уже рычит мужик в белом халате.

— Милый, тебе нужно лечь, — Лина ведет меня к постели.

А я смотрю, любуюсь ей. Даже усталая, растрепанная, она самая лучшая женщина на свете.

И слушаюсь я только её. Мамочке удается уложить меня. А мне отчаянно нужно коснуться её животика.

— Дай мне его потрогать, — шепчу, не стесняясь ни Саньки, ни врача с медсестрой.

— Если позволишь сделать тебе нужные уколы, — подмигивает Лина.

— Лааадно. Но потом мы с тобой побудем вдвоем.

— Обязательно.

Она выходит, Рус обнимает мамочку за плечики. Друг не подвёл. Он так и планировал прикончить Ромчика. И нам даже не пришлось потом договариваться с совестью.

Покушение на жизнь нашей беременной женщины — страшнейший грех. И наказание за него — смерть. Теперь эта мразь больше не посмеет навредить Василине.

День течет за днем.

Мне хочется постоянно видеть нашу мамочку, но я понимаю, что ей нельзя перенапрягаться. Клим продаёт наше казино без меня. Ну и плевать! Главное, что мы получаем круглую сумму, половину которой сразу переводим на свежий счет в банке.

Рус создал его для Саньки. Этакая подушка безопасности к восемнадцатилетию.

Спустя пару недель я уже встаю на ноги. Могу ходить, но дышать всё еще больно. Пуля попала в грудь, чудом не задев сердца.