Книга Враг любит больно, страница 51 – Аля Алая

— Они его сейчас…? — Мой язык немеет.

— Он заслужил, Яся. Троих из нашей охраны убил. Тебя тронул! Только за это его следует закопать!

Зажмуриваю сильно, ладонями закрываю уши. Я не хочу участвовать во всем этом, но выбора у меня нет. Я часть жестокого мира моего отца, Роба и Ярослава. Меня долго прятали от него в уютной клетке. Но реальность меня настигла.

Роберт усаживает меня в машину, пристегивает. Когда садится за руль, сжимает мою ладонь в своей. Уже на приличном расстоянии я слышу одиночный выстрел.

— Все хорошо, — Роб сжимает мою ладонь сильнее, — Яся, он бы тебя не пожалел.

— Я знаю… просто смерть — это ведь навсегда, — поворачиваюсь к нему.

— Поверь, я знаю это, как никто, — Роб нажимает на газ сильнее.

Где-то в подобной перестрелке погибла его мама. И он наверняка слышал и тот выстрел.

Он помнит его до сих пор, я уверена. Я тоже не смогу забыть этот звук никогда. Выстрел — это звук отобранной жизни.

Рядом с больницей нас встречают без расспросов. Меня перекладывают на каталку, делают анализы, снимки, осмотр. Я жутко переживаю за свою беременность. Организм мог не выдержать стресса или я могла удариться.

В больнице меня оставляют на две недели. Роберт от госпитализации отказывается на следующий день.

Он ничего не рассказывает, но по телевизору я вижу обрывки новостей. В городе разборки. Трубят о возврате бандитских девяностых. Оповещают о смерти Ярослава и его отца. Ведущая новостей называет их лидерами криминальной ОПГ, которая пала в борьбе с другой группировкой. Противоборствующую силу называют теневой, расследование продолжается.

Через десять дней ко мне пустили посетителей. Маша стала первой из друзей.

Именно у неё на плече я смогла вдоволь нарыдаться без объяснения причин. Она просто гладила меня по голове и успокаивала, кормила разными вкусными домашними десертами, поила мамиными киселями для поправки здоровья.

Домой Роберт забрал меня только после того, как все окончательно утихло.

— Роб, я хочу знать, — решаюсь на разговор с ним. Мне это сложно, но слишком важно, чтобы замалчивать, — насколько крепко ты связан с криминалом?

— Далеко не так крепко, как твой отец.

Мы сидим в беседке у дома. Я завернута в уютный плед. На столе чай.

— После смерти Яра с его отцом, Петя подмял под себя их часть бизнеса, — Роб усмехается, — и тут всех поимел.

Молчу, потому что отца своего я совершенно не знаю и не понимаю. Мы ни разу не разговаривали после смерти Яра даже по телефону. И я не понимаю, как начать.

— Меня вытесняет, — Роб усмехается, — но в общем я не в обиде. Я завязываю, Яся. Ради тебя и ребёнка.

— Правда? — вместе с пледом забираюсь к нему на колени.

— Угу, буду обычным бизнесменом, — Роб косится на сигареты на краю стола. Терпит, бедный, меня не травит беременную, — Тей с боями завязывает, в долю просится. Я думаю, почему нет.

— Все правильно. Хватит с тебя и с меня тоже. Не хочу, чтобы ты участвовал в каких-то разборках. Я просто не переживу, если тебя не станет.

— Я всегда буду рядом с тобой, Яся. Всегда.

Четыре месяца спустя.

Я ненавижу свадьбы. Все, что с ними связано, вызывает у меня приступ паники. Особенно свадебные платья и загс.

Роберт несколько раз пытался начинать разговор о хотя бы маленькой свадьбе, самой крошечной, но я его футболила, уверяя что до конца жизни буду любить его без штампа. Он тихо закипал, выговаривая что его ребёнок должен под его фамилией родиться и жена должна быть под его фамилией. Но сильно не давил, беременная я все же.