Книга Без ума от любви, страница 91 – Лора Павлов

— Торт и пиво? — рассмеялась я.

— Именно. Сегодня можно все. Выпей со мной, ангел. — Голос у него был бархатный, без обычной холодности.

— Снег, дорога... я за рулем. Так что только торт.

— Я бы все равно не отпустил тебя, если бы ты выпила. Знаю, ты быстро пьянеешь.

— Тогда зачем зовешь пить? — спросила я, ставя перед нами тарелки с кусками торта и садясь за стол.

— Может, я хочу тебя споить, чтобы ты осталась. — Он ухмыльнулся.

И тут меня передернуло.

Мне и так тяжело было рядом с ним, а он вот так, невзначай, зовет остаться? После того, как мы договорились, что всё, что было в Париже, — останется там. Или хотя бы в самолете, летевшем из Парижа домой.

Эти воспоминания до сих пор были у меня перед глазами.

— Бриджер, не играй со мной, — сказала я твердо. — Открой подарок, выпей пиво и съешь торт. Мне пора.

— Какая колкая, — усмехнулся он, и я придвинула к нему коробку.

Он развернул упаковку, открыл крышку, достал три фотографии в рамках.

Одна — с родителями, другая — с братьями и сестрой, третья — с Катлером и Мелоди по обе стороны от него. Я нашла их на странице Элли Чедвик и заказала увеличенные копии в рамках.

Он долго молчал, рассматривая их, будто видел впервые. Я откусила кусочек торта и наблюдала за ним. Его темные волосы были взъерошены, а небрежная щетина на подбородке казалась до смешного притягательной — так и хотелось провести по ней пальцами.

А потом он поднял на меня взгляд.

Серые глаза, полные эмоций.

— Я люблю их.

— Ну, это ведь часть плана по декору, верно? — мягко сказала я. — Сделать дом теплее. Семейные фотографиибудут висеть по всему дому. У меня есть еще несколько, ты сам выберешь, но эти три — мои любимые.

Я улыбнулась, глядя, как его большой палец скользит по деревянной рамке фото, где он с племянницей и племянником.

— А почему здесь нет твоей фотографии?

— Моей? — я рассмеялась. — Зачем тебе моя фотография?

— Я представляю вот там, — он повернулся к большой стене, где должна быть каминная полка. — Огромный портрет тебя над камином. Желательно голой.

— Так, — я резко поднялась. — Пожалуй, мне пора. Ты явно перебрал с виски.

Он встал так быстро, что оказался прямо передо мной.

— Не уходи.

— Бриджер, прекрати.

— Ангел. Я не прекращу.

Я закатила глаза.

— Чего ты от меня хочешь? Еще одного перепихона? Ради этого все?

— А это вариант? — он хрипло рассмеялся, поднял руки. — Шучу. Это не то, чего я прошу. Хотя и не отказался бы.

— Мне пора.

— Я прошу тебя остаться. — Он шагнул ближе. — Пожалуйста.

Пожалуйста? Он серьезно?

— Зачем?

Он провел ладонью по лицу.

— Я не могу перестать думать о тебе.

Я не могла поверить, что он это говорит. Он пьян. Он не думает, что говорит. Я взглянула в окно на падающий снег, тяжело выдохнула.

— Это пройдет, Бриджер.

— Может, я не хочу, чтобы прошло, — сказал он, протягивая руку.

— Это за тебя говорит алкоголь, — я отдернула руку, прошла к прихожей, где у скамейки стояли мои сапоги. Села, чтобы надеть их.

— Эмилия, — его голос из конца коридора стал твердым, почти суровым.

— Да?

Он пошел ко мне, решительно.

— Это не алкоголь говорит. Алкоголь — это то, чем я пытался заглушить то, что чувствую.

Я натянула один сапог, заправляя джинсы внутрь.

— И что же ты чувствуешь?

— С тех пор, как мы вернулись из Парижа, я не могу выбросить тебя из головы. Как ни стараюсь. Я думаю о тебе, когда засыпаю, и когда просыпаюсь. Я так чертовски стараюсь быть с тобой профессиональным, когда ты здесь, но я не хочу быть с тобой профессиональным, — его слова заставили сердце грохотать в груди так, что, казалось, он его слышит.