Книга Всегда моя, страница 20 – Лора Павлов

Мы с Виви договорились после работы спустить на воду каноэ и поужинать прямо на озере. Мы делали это с детства, но теперь, когда у нее появился дом на берегу, стало еще проще. Каноэ было мое, причал — ее, так что я держал его у нее, и мы выбирались при любом удобном случае. Я привозил пиццу, а она — лучшие на свете сладости.

Когда я приехал, попробовал дверь и она оказалась заперта. Ну наконец-то, до нее дошло. Я дважды постучал, и она распахнула дверь.

— Видишь? Иногда я все-таки запираю. Хотя это глупо, ведь в этом городе нет никого, кого я бы не впустила.

— Дурная логика, Пчелка. Ты не знаешь всех в этом городе, а я тебя уверяю — хватает ублюдков, что шляются по окраинам. Держи дверь на замке.

На ней были джинсы, темно-синяя куртка, белая водолазка и кроссовки. На столе лежали шапка и перчатки. Виви вечно мерзнет, в отличие от меня. Я всегда жаркий, так что был в джинсах и худи.

— Давай обсудим это на воде. Хочу успеть до темноты, — она взяла со стола коробку с выпечкой, шапку и перчатки, и мы вышли через заднюю дверь.

Я донес пиццу и колу, поставил все в каноэ и придержал его, пока она залезала, а потом влез сам.

— Как ты умудряешься садиться, не шатнувшись и не грохнувшись? Ты ж немаленький, — поддела она.

— Это называется ловкость. Я в футбол играл, помнишь? — оттолкнулся от причала.

Залив, ведущий к озеру, был окружен деревьями и густыми кустами. Мое любимое место в мире. Тихо, спокойно… единственное место, где я расслаблялся так же, как в горах.

— Ты когда-нибудь жалел, что не уехал играть? — спросила она.

Слушал я это не в первый раз — мы не раз поднимали эту тему, и, наверное, ей было любопытно, изменится ли ответ со временем.

— Нет. Не то чтобы я уберег Джейду от всех проблем, — я греб к открытому озеру, пока моя лучшая подругавытянулась рядом, закинув ноги. В это время года на озере почти никого, летом бы все кипело. Погода менялась, холода отгоняли лишние лодки. Сейчас — ни одной. — Она залетела, но думаю, если бы меня не было, она сильнее увязла бы в наркотиках и бухле. А кто знает, чем бы это закончилось для Мейбл. Так что считаю, что сделал правильно. И ты знаешь — я не оглядываюсь. Сделал выбор и верю в него.

— Думаешь, она ценит твои жертвы?

— Мне плевать, ценит или нет. Я делаю не ради похвалы, а потому что хочу, — я открыл коробку с пиццей и протянул ей кусок, она достала две тарелки. — А ты? Думаешь, твои сестры ценят, что ты отказалась от Беркли ради них?

Виви поступила в бизнес-школу Калифорнийского университета в Беркли с полной стипендией, но после смерти матери и отъезда старшей сестры Эверли в Нью-Йорк не смогла бросить младших сестер и отца.

Она откусила пиццу и посмотрела на воду:

— Думаю, да. Папа точно ценит. И я сама чувствую то же самое. Мне не нужна похвала. Они нуждались во мне, и я бы не изменила ничего.

Мы были из разных миров… у меня сердце жесткое, у нее — мягкое и ранимое. Но нас объединяла верность, утраты и все дерьмо, через которое мы прошли.

Я отложил весла, откинулся и откусил пиццу:

— Эверли решила, вернется ли после стажировки?

— Да, думаю, через пару недель. У нее собеседования у нескольких профкоманд в Калифорнии и одной в Чикаго, но до решения поживет с нами.

Виви никогда не жаловалась, что сестра уехала за мечтой, а она осталась разгребать последствия маминой смерти.