Книга Навечно моя, страница 103 – Лора Павлов

— И что ты ему сказала?

— Что вынуждена отказаться. Сказала, что влюбилась в упрямого придурка, который не отвечает на звонки. Но это не имеет значения, потому что я все равно буду стоять рядом с ним — вместе мы или нет. Мы слишком много лет были врозь, и я больше не готова тебя отпускать.

Я закрыл ее рот поцелуем — сильным, отчаянным, будто от этого зависела моя жизнь. Потому что в этот момент мне нужна была Эверли Томас сильнее, чем воздух.

Когда я отстранился, она дышала тяжело и часто, улыбаясь мне сквозь этот ритм.

— Бежать или бороться, малышка, — прошептал я. — Что заставило тебяв этот раз не сбежать?

— Ну, если тебе интересно… Дилан окончательно поехала крышей. Врубила музыку из «Рокки» и выдала мне свою знаменитую речь про помидор.

Я рассмеялся:

— Значит, мне стоит отправить Сильвестру Сталлоне открытку с благодарностью?

— Может быть. Но правда в том, что я подумала и поняла: все не сходится. Я знаю тебя. Знаю твое сердце. И я тебе доверяю.

— И большего мне не нужно, — я поцеловал ее снова.

В этот момент дверь распахнулась, и я успел ухватить Эверли за плечи, чтобы она не упала назад.

— Эм, простите, что прерываю ваш сеанс страстных поцелуев… но, кажется, беременная женщина умирает от голода. Хотите что-нибудь из рум-сервиса? — спросила Дилан, а в нее тут же полетела подушка.

— Оставь их в покое. Я закажу побольше всего, — засмеялась Эшлан.

— Отлично. Похоже, у нас ночевка в стиле «большая сумасшедшая семья», — Дилан хитро повела бровями.

Я наклонился к Эверли:

— Мы возьмем себе отдельный номер.

— Рассчитываю на это, суперзвезда.

Она взяла меня за руку и повела внутрь.

И я понял, что нахожусь именно там, где всегда хотел быть. В комнате, полной безумных сестер Томас, рядом с первой, последней и единственной девушкой, которую я когда-либо любил.

— Тебе не обязательно так быстро возвращаться на лед, ты это понимаешь, да? — спросила я у Тони, который две недели назад получил лезвием по лицу и заработал восемьдесят три шва — от носа до самой челюсти.

— Я мог бы к этому привыкнуть, док, — хохотнул он.

Они все звали меня «док», хотя я каждый день просила называть меня Эверли. Но за эти недели я вошла в ритм и быстро нашла свое место в команде.

— Моя мама была сторонницей жесткой любви, — продолжил Тони. — Так что я не против, что рядом теперь есть кто-то, кто проявляет заботу.

— Эй! Прекрати флиртовать с моей девушкой, а то снова отправлю тебя в больницу, — раздался смех Хоука, который просунул голову в мой кабинет.

— Да ладно, она даже заставила меня задуматься о том, чтобы остепениться, — усмехнулся Тони. — Приятно, когда кому-то не все равно, если твою морду разрезают пополам.

Он поднялся на ноги, и по офису прокатился громкий смех.

— Спасибо за помощь, док. Но я готов вернуться на лед и надрать пару задниц.

— Отлично, потому что у нас игра через три дня. Неплохо бы сбить этих Барсуков с пьедестала. Сейчас они выше нас в рейтинге — а это недопустимо, — Хоук хлопнул его по плечу, оценивая шрам на лице.

Он строил из себя сурового капитана, но все прекрасно знали правду: именно Хоук часами мерил шагами больничный коридор, пока ждал известий о Тони. Эти парни были его семьей. Он любил их всем сердцем. И это только сильнее заставляло меня любить его.

Тони махнул нам на прощание, и Хоук закрыл за ним дверь.