Книга Стань моей, страница 116 – Лора Павлов

— Обещаю.

— Простите, вы случайно не Эшлан Томас, знаменитый автор любовных романов? — раздался знакомый голос за спиной.

Глаза Уиллоу распахнулись, когда она посмотрела на него. Я резко обернулась и чуть не потеряла дар речи. Джейс стоял прямо за мной: черный свитер, темные джинсы, ботинки, пальто. Он выглядел так, будто только что сошел со съёмки для GQ.

Я вскочила.

— Что ты здесь делаешь?

— Приехал встретить Новый год со своей девушкой, — он притянул меня к себе.

— Эм… значит, ты и есть Джейс? Или это просто материал для её следующей книги? — сказала Уиллоу, всё ещё с открытым ртом, глядя то на меня, то на него.

— Джейс, — подтвердил он. — А вы, должно быть, легендарная Уиллоу Коулз. — Он протянул ей руку, и она пожала её.

— Именно так. Ну что ж, оставлю вас вдвоем, — хихикнула она, отходя и, оказавшись за его спиной, беззвучно произнесла: Боже мой!

Я рассмеялась и помахала ей.

— Позвоню позже.

— Не торопись, подруга. С Новым годом и поздравляю! Пусть впереди будут только хорошие вещи, Эшлан. Рада знакомству, Джейс.

Он поблагодарил её, ноне отводил от меня взгляда. Он сел на стул, где я только что сидела, и усадил меня к себе на колени.

— Что ты здесь делаешь? Нам же нельзя появляться вместе на людях.

Он усмехнулся.

— Всё кончено, Солнышко. Она исчезла. Провалила тест. Сбежала с Зи, а Кэлвин подал на развод.

— Боже, ты серьезно? — прошептала я, и по щеке скатилась слеза. — И что теперь с нами? Что если она вернется?

— Всё задокументировано. Судья Флорес, Уинстон и Карл сошлись во мнении — в суде ей больше не за что зацепиться. Она не сможет нас тронуть. — Он убрал прядь волос с моего лица и провел пальцем по щеке.

Он рассказал, что признался судье о нас ещё до того, как узнал, что Карла исчезла. Сказал, что хотел, чтобы правда вышла наружу. Потому что не представлял жизни без меня и хотел, чтобы судья знал — он любит нас всех троих.

— Не верится, — покачала я головой. — Эти недели без вас были адом.

— Знаю, милая. Мы просто существовали. Трудно жить, когда лишаешься своего солнца.

— А где девочки?

— С Шарлоттой и Дилан, катаются в карете.

— Они здесь? — я вскочила. — Пошли к ним! Я так боялась, что они подумают, будто я их бросила.

— Они никогда так не думали. Пейсли сказала, что знала — ты не могла уйти насовсем. Она разговаривала с тобой каждый вечер, когда я укладывал её спать. А Хэдли кричала: «Мы люлим Вуви!» — он рассмеялся. — Они никогда не теряли веры в тебя. В нас. В нашу семью. Потому что умеют видеть, когда кто-то — сплошное добро.

— Ах да? Думаешь, я сплошное добро? — прошептала я, касаясь его губ.

— Я знаю, что каждая клеточка тебя — добро. И я безумно скучал по тебе, — он поцеловал меня, и я утонула в этом поцелуе. Его руки обвили меня, и мы стояли так, посреди переполненного нью-йоркского кафе.

Когда я отстранилась, щеки вспыхнули — две пожилые женщины за соседним столиком улыбались во весь рот.

— Пошли к девочкам.

Он взял меня за руку.

— Конечно. Поужинаем с ними, а потом ты — только моя. Я снял номер в том же отеле, что и ты. Шарлотта с Дилан согласились присмотреть за девочками. Я подкупил их ужином в номер и диснеевскими мультиками.

— Ах, знаешь путь к сердцу девушек Томас, да?

— Меня интересует только одно сердце — твое, — он поднял мою руку к губам и поцеловал. — Я люблю тебя.