Книга Просто моя, страница 43 – Лора Павлов

— Леджер. Держи. Я всегда на связи, — она сунула ему в руку бумажку.

На улице он так громко расхохотался, что я вздрогнула.

— Вот это яйца у нее, ну скажи сама!

— Она точно не боится проявлять инициативу, — сказала я, и мы пошли в сторону его дома, который находился по той же улице, что и мой.

— А ты, Божья коровка? Ты рискуешь, когда нравится кто-то?

Я фыркнула:

— Не так, как Люси, нет.

Мы остановились напротив дома его мамы.

— Можно я переночую у тебя? Не хочу, чтобы Джилли видела меня в таком состоянии. Не хочу, чтобы она узнала о сегодняшнем. Мне нужно протрезветь, чтобы держаться.

Я вздохнула:

— Конечно. Может, расскажешь, что случилось? Иногда становится легче, когда всё выскажешь.

И Леджер рассказал. Всё — от начала до конца. Я слушала, и мой рот еле не отпал. Его отец оказался невероятно мерзким человеком. Рассказать сыну, что он никогда не любил его мать. Что женился только потому, что она забеременела. Какой мужчина говорит такое собственному ребенку? Он даже не попытался извиниться за измены или за то, что заставлял Леджера прикрывать его. И как он шантажировал его, требуя спроектировать новый дом, — иначе он разобьёт сердце Джилли и не придет на свадьбу.

— Он редкостный подонок. Прости, что тебе пришлось через это пройти. Мне неловко, что я тебя подталкивала. Я думала, ты получишь хоть какое-то облегчение.

— Я и получил. Я понял, что придумал себе его образ. Всю жизнь считал, что он хороший человек, который сбился с пути. А на самом деле я просто был ребенком, который видел то, что хотел видеть. Он всегда был эгоистом. Ему плевать на всех, кроме себя. Но впервые за долгое время я ясно вижу, что я на него не похож. И это единственное хорошее, что вынес сегодня. Я готов идти дальше. Только не хочу ранить Джилли.

Когда мы дошли до моего дома, я усадила его на диван, принесла тайленол и стакан воды:

— Выпей. Ты не думаешь, что стоит рассказать Джилли? Может, это даст ей её собственное облегчение?

— Черт. Сказать ейдо свадьбы? Эта свадьба для нее целый мир. Я хочу, чтобы она получила всё, что хочет.

— Значит, ты спроектируешь дом для человека, которого ты презираешь, только чтобы не причинить ей боль?

— Да. Думаю, да. Хотя я могу сделать дом ну очень уродливым, — он криво улыбнулся.

— Ты правда совсем не похож на него, Леджер.

— Спасибо. И спасибо, что пустила меня переночевать. Я ценю это.

— Для того и нужны друзья.

Он посмотрел на меня долгим, уставшим взглядом.

— Знаешь, когда мы были детьми, ты всегда была лучшей частью моего дня.

Я улыбнулась. Несмотря на пьяную речь, он был искренен.

— Я чувствовала то же самое. Как насчет того, чтобы я спала на диване, а ты в кровати?

— Нет. Я на диване. Не будь… ридонкулес. Ридонкулес? — он расхохотался.

— Ридикулес, — поправила я его, качая головой. — Диван маленький. Ты там не уместишься.

Он посмотрел на диван, снова рассмеялся:

— Он правда крошечный. Но я не позволю тебе спать на диване. Мы в детстве спали рядом в палатке. Уверен, мы и сейчас можем разделить кровать. Ты когда-нибудь спала с Джилли?

Я фыркнула:

— Больше раз, чем могу сосчитать. Она моя лучшая подруга.

— А ты — моя лучшая подруга, Шарлотта Томас. Обещаю, что не притронусь к тебе. Пока ты сама не попросишь немного дружеских услуг, — он повел бровями.

У меня перехватило дыхание. Идея спать с ним в одной кровати сводила меня с ума. Я пыталась держаться. Он прав: я спала с Джилли сотни раз. Мы взрослые. Мы друзья. Но ничего особенного.