Книга Дикая река, страница 6 – Лора Павлов

У него были темные глаза, как у мамы, и светлые волосы. А я больше походила на отца, именя это вполне устраивало. Но мой брат был чертовски обаятелен — и прекрасно об этом знал.

— Если еще раз назовешь меня доктором Роуз, я врежу тебе бритвой по бровям, пока ты спишь, — предупредила я, бросив на него выразительный взгляд.

В мире академии я и правда была доктором Роуз — звание, добытое тяжелым трудом, в мире, далеком от Магнолии-Фоллс, из которого я всегда мечтала сбежать. Но произнести «доктор» в доме моей матери было все равно что совершить преступление. Мама ненавидела то, что я посвятила себя учебе.

Честно говоря, у меня с самого детства была нескончаемая жажда знаний, особенно в психологии. Мне всегда было интересно, как устроены люди. Почему они делают то, что делают. Что стоит за их решениями — хорошими и плохими. И можно ли простить тех, кто причинил тебе боль.

Правда, прощать я особо не умела. Наверное, потому что в моей жизни никто особо и не извинялся. Ни за те ситуации, в которые меня загоняла мать, ни за то, как она сваливала на меня заботу о младших братьях, когда я сама была всего на пару лет их старше.

Так что я научилась использовать свои знания с пользой.

Я закончила один из самых престижных университетов Калифорнии с отличием, и, как говорили, передо мной открыт весь мир.

Ну, будет открыт. Через восемь недель. Когда я закончу управлять Whiskey Falls и дождусь, пока отец полностью восстановится.

Но мне еще предстояло понять, что именно мой мир собой представляет.

Университет Западной Калифорнии предложил мне преподавательскую должность — вести два вводных курса по психологии. Это, вроде бы, логичный шаг после всех этих лет учебы. Вот только я до сих пор не уверена, хочу ли этим заниматься. Я даже не успела как следует все обдумать — я окончила вуз утром в субботу, а инсульт у отца случился за ночь до этого. Он как раз собирался сесть в машину и поехать ко мне на церемонию.

Вполне в духе всей моей жизни.

Я будто не могу вырваться из этого города. Единственный человек, ради которого я бы действительно отменила собственный выпускной, — это мой отец. И именно это я и сделала.

Для него я бы сделала все, что угодно.

— Ты же уже сбривала брови Зейну в средней школе. Я с тобой спорить не буду — знаю, что ты способна, — сказал Рико.

— Вот именно. А теперь рассказывай, что с Пандой.

Да, с девушкоймоего брата с тех самых школьных времен. Ее когда-то звали Салли, но в пятнадцать она решила, что теперь она Панда, и с тех пор всем так себя и представляла. Никто не спорил, кроме меня — я годами отпускала колкости по этому поводу.

Он открыл пиво и сделал долгий глоток:

— Не беременна она. Прикалывалась.

Я кивнула. У них с Пандой именно такой язык любви.

Измены. Ложь. Манипуляции. Повтор.

— Ты же знаешь, что если пользоваться защитой, не придется каждый раз паниковать, когда она тебя разыгрывает?

Это был не первый раз. И я уверена — не последний. Они — воплощение токсичности, и он так к этому привык, что, похоже, уже не способен это прекратить.

— Иногда пользуюсь. А иногда просто хочется заделать ей ребенка.

— Ты вообще понимаешь, как омерзительно звучит эта фраза: заделать ребенка? Будто она вещь. Или фабрика по производству детей. Это реально унизительно, Рико. А ведь я, мягко говоря, не фанат Панды. Так что, если даже я ее защищаю — это говорит о многом.