Книга Бьющееся сердце, страница 107 – Лора Павлов

Ривер: Какого хрена? Не реагируй. Ничего не говори. Я приеду с утра. В этот раз она все подпишет. Она не будет держать тебя на поводке через сомнения в отцовстве.

Хейс: Я никогда ее, блядь, не любил.

Ромео: Кто вообще вот так возвращается после стольких лет и начинает гадить парню, который все это время растил ее ребенка?

Кинг: Мы с тобой, брат. До конца.

Я весь дрожал, когда добрался до своей комнаты, захлопнул и запер дверь. Быстро переоделся, забрался в постель и лег на бок, просто глядя на своего сына.

Свет моей жизни.

И я сделаювсе, что потребуется, чтобы она больше никогда не разрушила то, что у нас есть.

С меня хватит этих игр.

Эмерсон

Я почти не сомкнула глаз. Меня захлестнула волна паники, будто все тело вышло из-под контроля. В голове снова и снова всплывал тот день, когда я взяла отгул, чтобы сделать сюрприз Коллину. Даже лучшей подруге не сказала — не хотела, чтобы кто-то на работе узнал, что я прогуляла.

Я пахала без конца, Коллин постоянно мотался по командировкам, а в разговорах с ним чувствовалась такая отстраненность, что мне стало неспокойно. Я позвонила на работу, сказала, что заболела, взяла завтрак навынос и поехала к нему. Знала, что он будет спать: он поздно вернулся ночью. У меня был дубликат ключа, и я тихо прошла в спальню.

Все слилось в один расплывчатый кошмар.

Звуки, доносившиеся из комнаты.

Ее голос. Ее смех. Ее стоны.

Если бы я не увидела это своими глазами, не поверила бы.

Фара и Коллин — голые, в его кровати, в такой позе, что не перепутаешь. Я просто остолбенела, а потом выбежала, хлопнув дверью.

С тех пор я прекрасно усвоила одну вещь: почва может уйти из-под ног в самый неожиданный момент.

И Тара, появившаяся прошлой ночью, застала меня врасплох. Конечно, Нэш предупредил меня, что она приедет. Но тот взгляд, которым она меня пронзила. Как она смотрела на них обоих — будто они были ее.

Будто они ей принадлежали.

Она — мать Катлера. Мать ребенка Нэша.

А такое в голове у девушки засесть может крепко.

Так что я сделала то, что умею лучше всего. Вынула рецепт рисовых радужных «Криспи» и начала печь их партия за партией для особого дня Катлера. В любом случае, я собиралась заняться этим сегодня. Может, не в три утра… Но раз уж сна не было, выпечка — мое лучшее лекарство.

Я купила прозрачные пакетики и сделала бирки:

«Спасибо, что сделали меня звездой дня! Обнимаю, Катлер Харт.»

Собиралась расфасовать, подписать и заморозить все, чтобы все было готово.

А если сделала втрое больше, чем нужно? Не беда. Девочкам на угощение. Или Мидж. Или Оскару — он обожает мою выпечку. А Жанель я вообще должна что-то за те чудесные цветы.

Когда взошло солнце, я открыла заднюю дверь, чтобы выпустить Винни. От Нэша сообщений не было, но я и не ждала — у него и без того дел по горло с этой мами-драмой.

Я позвала Винни обратно, и тут услышала, как открылась дверь у соседей. Увидела Тару и тут же юркнула обратно.Подошла к окну и выглянула. Катлер, все еще в пижаме, бежал по ступенькам к горке, а Тара стояла внизу и ждала его.

Почему это так больно? Я ведь хотела лучшего для Катлера. И если ему нужно наладить отношения с матерью — я должна этого хотеть тоже… Верно?

Я опустилась вдоль двери и расплакалась.

Плакала, потому что не знала, какое у меня место во всем этом.