Книга Бьющееся сердце, страница 61 – Лора Павлов

Кинг: Прости, я только что уснул. Слишком скучно.

Хейс: Она же тащится по всей этой твоей теме с одуванчиками. Своди ее в то поле у ранчо родителей Деми, где полно этих аллергенов, и сделай предложение там. Можете потом загадывать друг другу сопливые желания на этих сорняках.

Кинг: Хейс? Кто-то похитил тебя и пишет с твоего телефона? Вот оно! Я отвезу ее в то поле, устрою охоту за подсказками, а потом один из тех самолетов пролетит и напишет в небе: «Ты выйдешь за меня, Одуванчик?» А потом — шампанское прямо на месте. Ну и немного секса, чтобы уж точно запомнилось.

Хейс: Я тебя прибью, когда увижу.

Ромео: 😂

Ривер: Ну, чувак явно напрашивается на пощечину. Но в остальном — идея годная. Чуть перебор, но это же ты.

Я: Мне пора.

Ромео: Ага, твоя соседка, с которой ты не встречаешься, но почему-то постоянно проводишь время, уже на подходе, да?

Кинг: Особенно после того, как вы провели вместе весь день.

Ривер: Прямо как отношения.И пусть сегодня ее день свадьбы, но свадьбу отменили еще пару месяцев назад. Похоже, она все пережила. Действуй.

Хейс: Может, ей просто хочется чего-то легкого. Это как раз по твоей части.

Кинг: У нее был один парень всю жизнь, и она должна была выйти за него замуж. Она не производит впечатление девушки «на один раз».

Хейс: Ну иди посади еще одуванчиков, придурок.

Ривер: Не заморачивайся. Посмотри, куда все приведет. В худшем случае — напиши ей, что она тебе нравится, на стикере. Потому что, если честно, это и так всем ясно.

Я: 🖕

Я положил телефон и перевел взгляд на Катлера, который сидел у кофейного столика и собирал пазл. В последние месяцы он вдруг полюбил это занятие. Когда не носился по улице, то хотел заниматься именно этим.

Мне нравилось, как он сосредоточен, как полностью уходит в процесс. Наверное, так же чувствую себя я, когда что-то строю или создаю своими руками. Люблю брать старый, разваливающийся домишко и превращать его в настоящий дом.

Может, мой пацан унаследовал от меня любовь к творчеству. На плите уже закипали макароны, а фрикадельки были в духовке. Это было любимое блюдо Катлера и одно из немногих, что у меня действительно получалось. Ну, если верить шестилетке. Вполне возможно, что готовлю я полное дерьмо.

Телефон завибрировал, и я удивился, увидев сообщение от Тары. Это было больше общения, чем между нами было со дня ее отъезда.

Тара: Эй, я все еще собираюсь приехать через пару недель. Думаю забронировать жилье на Airbnb, если только ты не против, чтобы я остановилась у тебя?

Какого хрена?

Я: Нет. Это исключено.

Тара: Жаль, что ты не можешь мне доверять. Думаю, Катлеру понравится проводить со мной время.

Я проигнорировал это. У нее нет права говорить о доверии. Она ничего не знает ни о родительстве, ни о детях. И уж точно — ни о Катлере. Она не знает, что он обожает пазлы, любит плавать и играть в бейсбол. Не знает, что у него астма и как он нас напугал за последние месяцы. Не знает, что он ест хлопья только всухую, если я не позволяю налить шоколадное молоко — чего, судя по всему, ему разрешают дяди по выходным. Не знает, что он обожает лошадей, что у него огромное сердце, и это пугает меня — потому что как уберечь такого ребенка от боли? Она не знает, что он обаяшка и шутник, что собирает бейсбольныекарточки уже два года. Не знает, что на каждом собрании в школе мне говорят: мой сын всегда помогает тем, кого игнорируют.