Книга Бьющееся сердце, страница 85 – Лора Павлов

Брат Эмерсон был одним из лучших центральных нападающих в лиге, и пацаны, когда поняли, кто он ей, просто с ума сошли.

Теперь они ее подкалывали и отпускали шуточки.

Как будто Эмерсон была частью этой компании с самого начала.

Она идеально вписалась.

— Думаю, у тебя самый классный стиль. Круче тебяникого нет, — сказала Эмерсон, когда мой сын вышел из ванной с зачесанными назад волосами, залитыми гелем так, будто на голове у него был стеклянный купол.

— А ты мне тоже очень нравишься, — ответил он и подошел прямо к ней, положив ладонь ей на щеку.

Парнишка явно умел произвести впечатление. Но с Эмерсон у него были совсем другие отношения, не такие, как с остальными. Я сам толком не понимал, что между ними, но пропустить эту связь было невозможно. Он рассказывал ей обо всем. Это удивляло меня — обычно он предпочитал шутить и флиртовать, но с ней он становился серьезным. Он говорил о матери и о том, как ему больно, что она ушла. Он делился проблемами в школе. Тем, о чем со мной он никогда не говорил. Я слышал, как они болтали, когда я готовил ужин или когда мы катались на лодке и я сидел за рулем.

Я всегда слушал.

И мне было радостно от того, что он так свободно с ней общается. Но одновременно это пугало до чертиков.

Тара бросила его, когда он был еще младенцем. Я знал, как ему тяжело из-за того, что у всех его друзей есть мама, а у него нет. Поэтому я всегда был осторожен в том, кого подпускать к его жизни. Но Эмерсон я допустил слишком близко, и теперь меня чертовски тревожило, как он это переживет, когда она уйдет.

С Тарой у него не было эмоциональной привязанности. Просто пустое место, просто факт — ее не было рядом.

А вот с Эмерсон — были чувства. Настоящие.

— Никто никогда не называл меня крутой, — засмеялась она, похлопав себя по коленям, и он вскарабкался к ней на колени.

— Ты доктор, и ты красивая. Ты смешная, ты делаешь самые вкусные капкейки и единорожьи пирожные. У тебя красивые волосы, и ты умеешь играть во все виды спорта так же хорошо, как папа и мои дяди. Это круто, Санни.

— Спасибо, ангельское личико, — улыбнулась она, потому что теперь у нее тоже было прозвище для него. — Может, скажешь это сегодня и другим мальчикам?

Катлер давно хотел познакомиться с ее братьями и кузенами, поэтому они собирались созвониться с ними по видеосвязи. Он ждал этого целую неделю и не говорил почти ни о чем другом. А я стоял в стороне и чувствовал себя полным идиотом, не понимая, что мне вообще делать.

Ноутбук уже был открыт, она что-то печатала — скорее всего, входила в конференцию. Прошло всего несколько секунд, и они с Катлеромначали махать в экран.

— Это тот самый Бифкейк? — спросил один из парней.

— А моя Санни зовет меня ангельским личиком.

— Ангельское личико? Это отстой, Эмми. Бифкейк — вот это настоящее прозвище. Я — злой близнец Эмми, Истон. Приятно познакомиться, дружище.

— Ну, тогда ты можешь звать его Бифкейком, а я буду звать ангельским личиком, — подмигнула Эмерсон моему сыну, и он расхохотался.

— Приятно познакомиться. А как вас всех зовут? — спросил мой сын.

Они представились по очереди, и Эмерсон бросила на меня взгляд, как бы приглашая присоединиться. И я, черт подери, не знал, почему так нервничаю.

Я сел рядом с ними, и разговор пошел сам собой. Был Истон, с которым я уже встречался. Ее звездный брат-хоккеист Кларк, которого Катлер буквально засыпал вопросами о хоккее. Рейф и Бриджер — остальные братья. А Аксель и Арчер — кузены. Веселые, шумные, подкалывали друг друга без остановки.