Книга Останься еще ненадолго, страница 11 – Лора Павлов

Наверное, у меня приоткрылся рот, пока я слушала. Потом он улыбнулся и потянулся вперед, заправляя прядь волос мне за ухо. От этого простого прикосновения по рукам и спине пробежали мурашки.

— Шесть месяцев, да? Почему такие перемены?

— Не знаю. И, если честно, меня это не особо волнует. Я обычно доверяю своему чутью. Какое-то время легкие отношения и путешествия делали меня счастливым. Может, дело в том, что я становлюсь старше. Я смотрю на брата и Джорджию, на то, как они начинают эту жизнь вместе, и вместо того чтобы подшучивать над ним, я, скорее, восхищаюсь. Наверное, наступает момент, когда тебе хочется… большего.

Я медленно выдохнула.

— Я понимаю.

— Тогда скажи, почему ты отшивала меня каждый день с момента нашего знакомства. — Он взял свой бокал и сделал глоток. Мы сидели так близко, что мое бедро касалось его, а его палец скользил по моей руке, лежащей у меня на колене.

— Наверное, я просто не сразу начинаю доверять. За последние годы в Нью-Йорке я встречалась с изрядным количеством придурков и была готова к переменам. К другой работе — такой, где я вкладываюсь в свое дело, а не строю чью-то чужую мечту.

— Поэтому ты вернулась сюда и открыла спа вместе с Пресли?

— Да. Пришло время.

— Ты выросла здесь? — спросил он, ставя бокал на стол.

— Да. Мы переехали сюда после того, как моего отца убили при исполнении. Это место, где мы с мамой и бабушкой исцелились и нашли новое начало. А потом мне захотелось расправить крылья и попробовать что-то новое, но я всегда знала, что в итоге вернусь. Коттонвуд-Коув — это дом.

— Мне очень жаль твоего отца. Он был полицейским?

— Да. Егоубили, когда мне было восемь лет. — Я взяла бокал и сделала глоток. Я не привыкла делиться этим с людьми. Конечно, друзья детства знали про моего отца, но обычно мне требовалось много времени, чтобы открыться тем, кого я знала не так хорошо.

Но с Уайлом все было иначе.

— Это, должно быть, было тяжело. Полагаю, ты близка с мамой и бабушкой? Братьев и сестер нет?

Я не ожидала от него такой вовлеченности. Кажется, большинство людей не любят говорить о грусти и тяжелых вещах, поэтому то, что он не стал менять тему, меня удивило.

В хорошем смысле.

— Мы очень близки. Всегда были только мы втроем, — сказала я. — Расскажи о своей семье. Насколько я слышала, вы все ослепительно красивы.

Он кивнул.

— Спасибо. Мэддокс — мой единственный брат. Мы всегда были довольно близки, за исключением пары непростых лет после того, как мы потеряли маму. Я взбунтовался. Закрылся. Оттолкнул всех, наверное. Это было тяжелое время в моей жизни.

Я резко втянула воздух от его откровенности. Я не знала, что его мама умерла. Да и вообще знала о Ланкастерах не так много — только то, что они красивы, богаты, а Уайл слывет бабником.

— Я не знала про твою маму. Что с ней случилось? И если ты не хочешь об этом говорить, тебе не обязательно, — сказала я и развернула ладонь, предлагая ему руку. Его пальцы переплелись с моими.

— У моей мамы был БАС, и это жестокая болезнь. Мы с братом видели, как она угасает прямо у нас на глазах, и это было нелегко.

— Мне очень жаль, Уайл. Какая она была?

— Самая лучшая. Если честно, ты немного напоминаешь мне ее. — Он пожал плечами, на лице появилось смущенное выражение, и это было чертовски мило. — Она была очень красивой, умной и остроумной. Не такой общительной, как мой отец, и чуть более закрытой. Она просто очень любила быть со мной и братом. У нас был свой ритуал — каждый вечер мы выходили на балкон и смотрели на звезды. Она показывала, что видит, а мы изо всех сил пытались это разглядеть. Она любила простые вещи. Она любила сильно и боролась до самого конца.