Книга Под звездами, страница 122 – Лора Павлов

Следующие часы были сущим адом. Нам сказали, что у Джорджии тяжёлая черепно-мозговая травма — она, скорее всего, сильно ударилась, когда провалилась под лёд, отсюда и рассечение. Она в коме. И никто не может сказать, сколько времени пройдёт, прежде чем она очнётся.

Я позвонил деду, а он связался со своим другом, известным нейрохирургом из Сан-Франциско. Его доставили сюда на нашем вертолёте, чтобы получить второе мнение. Никто не считал, что Джорджию можно транспортировать, так что врачи будут приезжать к нам — сделаем всё, чтобы она получила лучшее лечение.

Нам разрешили сидеть в палате в реанимации, но в больнице не пускали больше двух человек за раз. Семья договорилась дежурить по очереди.

Я не особо был за эти «смены».

Я здесь. И уходить не собирался.

Когда солнце поднялось, я моргнул пару раз, не отпуская её руки, а голова покоилась на краю кровати, возле её талии. Я всю ночь провёл в кресле у одной стороны кровати, а с другой дремала Алана.

— Доброе утро, Динь-Динь, — прошептал я. — Ты меня слышишь, детка?

Тишина.

Она выглядела спокойно. Ни тени страдания — только свежие швы на лбу.

Волосы растрёпанные, волнистые, высохшие после ледяной воды.

Я зажмурился,вспоминая, какой она была, когда я её вытащил. Синие губы. Беспомощное тело.

Точно так же, как моя мама.

Чёрт побери, я что, проклят?

Две самые важные женщины в моей жизни — и обе доверили свои жизни мне.

Первый раз я подвёл.

Мы всё ещё не знали, пострадал ли мозг Джорджии от нехватки кислорода. Доктор Лексингтон, друг моего деда, согласился с доктором Прюиттом здесь, в Коттонвуд-Коув.

Время покажет.

Сколько, чёрт возьми, лет учиться, чтобы получить диагноз «время покажет»?

Время для меня никогда не было добрым другом.

Оно слишком рано забрало маму.

Я провёл большим пальцем по её безжизненной руке, бросив взгляд на её мать — та спала в другом кресле.

— Я не успел отдать тебе ещё один подарок. В коробке были не только коньки, Джорджия. Там был ключ от дома, — сказал я, и голос предательски дрогнул на последнем слове. — Нашего дома, Динь-Динь. Того самого, с кортом для пиклбола. Обещаю, буду играть сколько угодно, если только ты проснёшься. Если только дашь мне знак, что ты здесь.

Я чуть сжал её руку. Ничего.

Опустил голову, прижав лоб к нашим переплетённым пальцам.

— Прошу тебя, детка. Мне ты нужна.

— Эй, — услышал я голос Аланы и поднял голову. — Как она?

— Без изменений.

Мы оба прекрасно понимали: чем дольше она будет оставаться в таком состоянии, тем хуже.

— Мэддокс. — Алана встала, убрала волосы с лица дочери. — Ты спас ей жизнь.

Глаза мои распахнулись.

— После того как чуть не убил?

— Ты не виноват в том, что лёд проломился. Парни сами сказали тебе отвезти её туда. Я бы тоже сказала отвезти её туда. Это её любимое место. И ты среагировал мгновенно. Я вообще не представляю, как ты так быстро вытащил её, сделал ей массаж сердца и доставил в больницу — всё за какие-то минуты. Вот почему она здесь и дышит.

— Я должен был сам сначала выйти на лёд и проверить его.

— Почему бы кому-то вообще подумать об этом? И, честно, если бы ты вышел первым и провалился, она бы кинулась за тобой так же, как ты за ней. Но у неё не хватило бы сил тебя вытащить. И тогда вас бы не стало обоих. — Её голос оборвался на рыдании. — Моя дочь очень сильная, Мэддокс. Она всегда была борцом.