Книга На берегу, страница 41 – Лора Павлов

— Хочешь, чтобы я извинился?

— Хочу, — сказала она, поставив руки на бёдра.

— Отлично. Задай этот вопрос завтра.

Я пошёл дальше и усмехнулся, услышав, как она раздражённо фыркнула у меня за спиной.

— Ты такой упрямый осёл.

— Бывали и похуже прозвища, милая. Чаще всего от тебя.

— Если башмак жмёт… — прошипела она, догоняя меня.

— О, башмак подходит. Только его на заказ шить пришлось — слишком уж он большой, — подмигнул я, когда мы остановились у сетчатого забора.

Лайонел сидел на пледе рядом с Бренди, которая тут же вскинула голову и снова выдала этот оглушительный визг.

— Ты пришёл! — закричала она.

Она мне уже написала, наверное, пять тысяч сообщений. Был у меня выбор?

— Ну пошли,

Бринкли толкнула меня локтём в бок и потянулась к калитке. Распахнула её и пошла впереди, загорелые ноги чеканили шаг в этих её сапожках. Я не мог оторвать глаз от её задницы.

Волосы мягко качались из стороны в сторону по спине.

— Мистер Хендрикс. Это вы? — сказал Лайонел, поднимаясь на ноги и на ходу обнимая Бринкли.

— Я же просил называть меня Линкольн, — протянул я руку. Он пожал её крепче, чем я ожидал, и тогда я передал ему плакат, который Бринкли сделала. Она постаралась на славу — в машине теперь, скореевсего, всё в блестках. — С днём рождения, дружище.

— Как это вообще произошло? — пробормотал он, отпустив мою руку и наклоняясь, упершись в колени, как в нашу первую встречу, будто пытался отдышаться.

— Я устроила, чтобы с нами встретился Джими Хендрикс, — сказала Бренди, и Бринкли залилась смехом, откинув голову назад.

— Детка, его зовут Линкольн Хендрикс. Он — легенда НФЛ, — Лайонел посмотрел на меня и пожал плечами, как бы извиняясь.

Чёрт, да мне и правда нравилось. Нравилось ощущать себя обычным парнем.

— Ужас, GOAT — «величайший из всех времён». Это типа утешительный приз? — спросила Бренди.

Бринкли встретилась со мной взглядом и улыбнулась. Солнце как раз собиралось спрятаться за облака, и последние лучи осветили её кожу, заставляя её светиться, будто золотом покрыли.

Лайонел застонал:

— Это значит, что он лучший из лучших. GOAT — это «greatest of all time», величайший всех времен.

— Вперёд, Джимми, — захлопала в ладоши Бренди.

Теперь уже я рассмеялся:

— Ну что, покажешь, как ты бьёшь по мячу? Говорят, ты тоже неплох.

— От моей девушки, что ли? — отозвался Лайонел, и его лицо тут же покраснело.

— По твоей статистике. Я тебя пробил. У тебя впечатляющие показатели. Ну что, покажешь, на что способен?

Следующий час прошёл за тем, как мы наблюдали, как этот парень лупит по мячу как одержимый. Он забил каждый удар по воротам. Когда стемнело, включили прожекторы, и он побежал на несколько приёмов, а я кидал ему мяч.

— Я никакой принимающий, — пробурчал он.

— Эй, я бы тоже был никаким принимающим. Ты находишь своё место на поле и пашешь, пока не станешь лучшим в этом. Ты кикер, Лайонел. И чертовски хороший.

— Ты сейчас прикалываешься, да? — сказал он, пока я кидал ему мяч, и мы направлялись обратно к Бринкли и Бренди.

— Ты правда хочешь играть в колледже? Это непростой путь, брат.

— Я хочу этого больше всего на свете.

— Ладно. Я сделаю пару звонков. Вбей свой номер в мой телефон, — сказал я и протянул ему мобильник, а он уставился на меня с открытым ртом. — Посмотрю, чем смогу помочь.

Я слегка опешил, когда увидел, как его глаза увлажнились под светом фонарей. Я знал, каково это — чувствовать, будто твоя мечта недосягаема. Я сам через это проходил — не раз.