Книга Перед закатом, страница 10 – Лора Павлов

Через какое дерьмо ей пришлось пройти — большинству и представить сложно. Я видел, как она боролась с раком. Видел, как она победила рак. С тех пор Риз всегда знала, чего хочет от жизни. Семья. Дети. Вся эта сказка. И она билась за нее до последнего. Почти пожертвовала собой, чтобы получить это.

— Не начинай. Мне до Бринкли далеко, — сказала она, и уголки её губ дрогнули.

Теперь засмеялся я. Моя сестра — кремень, но ей не досталась такая хреновая судьба, как Риз.

— Бринкс — крепкая. Но и ты не слабее.

— Сейчас себя такой совсем не чувствую.

— Давай начнем с еды? Я умираю с голоду, а по тому, как на тебе висят эти пижамы, видно, что ты давно не ела. Пошли за бургерами в то место наверху по улице — мы там были в прошлый раз, когда я приезжал. — Риз всегда была худощавая, а после нескольких дней без еды выглядела немного изможденной. Каждый раз, когда она теряла вес или бледнела, внутри меня поднималась тревога. Я никогда бы ей в этом не признался, но её борьба с неходжкинской лимфомой изменила меня. Я был рядом с ней на каждом этапе — с самой первой процедуры, и до того момента, когда нам сказали, что наступила ремиссия. Это был первый раз в моей жизни, когда меня охватила настоящая паника от мысли, что я могу потерять кого-то, кого люблю до чёртиков. Так что да, я волновался за неё. Постоянно, блядь.

— Я бы что-нибудь съела. За последниетри дня я ела только сухие колечки Cheerios.

— Вставай, — сказал я, поднялся на ноги и потянул ее за собой. Потом наклонился к своей дорожной сумке и расстегнул молнию. — Я привез тебе подарок.

Уголки ее губ дрогнули в улыбке, когда я вытащил ее любимые белые ковбойские сапоги. Она не думала, что они ей понадобятся, когда уезжала в Лондон, но Риз в душе была настоящей деревенской девчонкой. Сапоги она любила почти так же сильно, как свою лошадь.

— Ах... Помнишь, как мои родители подарили мне их? — она прижала сапоги к груди. Те были слегка поцарапаны, но всё равно остались её любимыми.

— Конечно. Ты носила их целый месяц без перерыва — даже на берег спускалась в купальнике.

— Эй, хорошие сапоги как хороший мужик. Чем больше носишь, тем лучше становятся, — хмыкнула она, но в её глазах всё ещё плыл след боли.

— Я здесь. Сапоги здесь. Пошли есть.

— Ладно. Дай мне пять минут переодеться и причесаться.

— Договорились, — сказал я, прокручивая ленту телефона и отвечая на пару писем.

Через пять минут Риз вышла из ванной — в джинсах, темно-синем худи и белых ковбойских сапогах. Золотисто-каштановые волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо. На лице ни грамма макияжа. И она была чертовски красива.

Ей никогда не нужно было стараться. Она всегда была самой красивой девушкой, которую я знал, и я говорил ей это столько раз, что и не счесть.

— Лучше? — спросила она.

— Ну, от тебя больше не пахнет отчаянием, — ответил я, обнял ее и вдохнул ее запах. Она пахла фиалкой и амброй.

Это всегда был мой любимый аромат.

Риз Мерфи всегда пахла как дом.

Она рассмеялась и сделала шаг назад, взяла телефон и сумочку, и мы вышли на улицу в прохладный осенний воздух.

Когда мы устроились за столиком, оба потягивали холодный чай и ждали свои бургеры.

Телефон завибрировал несколько раз, и я взглянул на экран — там было несколько сообщений от моего агента.

Анжелик