Книга После шторма, страница 51 – Лора Павлов

— Перестань так смотреть. Это совсем не помогает, — сказал он.

Я прикусила губу. Было приятно знать, что я все еще действую на него. Так же, как он — на меня.

— Прости. Там был только один размер.

Он подошел к кровати, сел рядом и потянулся за Pop-Tarts. Разорвал фольгу, откусил кусок.

Да, мои мысли моментально перескочили к тому, как он разрывает упаковку… только уже не с едой. И что было бы дальше.

И да — похоже, отопление все-таки заработало, потому что мне уже не было холодно.

— Я же видел. Там написано: «на большинство размеров». Это «большинство» — оно что, карликовое? Немного предвзято. Как и твоя теория про M&M's и Hot Tamales.

— Я не карлик, и они мне прекрасно подошли. И вообще, не стыди меня за отличный вкус в конфетах.

— А я, значит, великан? — спросил он, откинувшись назад и вгрызаясь в клубничный батончик. Мой взгляд снова непроизвольно скатился к тому самому «великану» в комнате, который буквально просвечивал сквозь тонкую ткань.

Да уж. «Великан» — самое подходящее слово.

Господи, когда в последний раз меня хоть кто-то так возбуждал?

Я прочистила горло, поднялась, нашла зарядку и воткнула ее в розетку.

— Тут есть связь. Я написала отцу, объяснила, что случилось. Он передает извинения и рад, что мы в порядке. Если тебе нужно позвонить — пользуйся моим телефоном.

— Не нужно. Я уже поговорил с Грейси. Попросил маму связаться с моей ассистенткой Кейт, чтобы она перенесла завтрашние приемы. Надеюсь, дороги почистят, и мы сможем добраться до Уайт-Пика и забрать лошадь.

Я вернулась на кровать и вскрыла M&M's, не заботясь о том, что к утру, скорее всего, меня будет тошнить. Я была голодна, а пончики и конфеты — все лучше, чем ничего.

— Ты все еще хочешь поехать?

— Мы ведь уже здесь, не так ли? — ответил он, закидывая в рот чипсы.

— Ну да. Мы здесь. У тебя завтра нет важных дел? Сможешь перенести?

— Без проблем. У меня на утрокастрация мистера Вигглстейна. Так что весь город сможет выспаться. Но один день ничего не решит. Хотя миссис Ремингтон, которая с пеной у рта против, наверняка решит, что это знак.

Я откинулась назад, хохоча:

— Слышала про этот скандал. Он уже пару дам, вроде, оприходовал?

— Еще как. Она отпускает его свободно бегать, и он хватает все, что шевелится. Но женская половина города сказала: хватит. — Он ухмыльнулся, и черт возьми, как же он был сексуален.

— Ну что ж. Мир — он, как ни крути, сучий. Дай девочкам порулить. Если она не дойдет до конца, я предложу свои юридические услуги пострадавшим дамам.

— Поверь, если она не согласится, я сам тебя найму, — сказал он, вставая и стряхивая крошки, а потом свернул пакет чипсов и положил его на комод.

Вспомнить, когда я в последний раз так смеялась, было невозможно. Еще совсем недавно я боялась за свою жизнь. Переживала, что подвергла Кейджа опасности. Сердилась на то, что он с каждым разом ведет себя иначе — то приветлив, то будто ненавидит меня. А теперь я лежала на нем, под хлещущим снегом, пока он моргал, глядя на меня, а попкорн с конфетами были рассыпаны по сугробу, как новогодний декор. И все, что я могла — это смеяться.

И хотя сейчас мы уже лежали в кровати, я все еще чувствовала, как смеется внутри все мое тело.

В комнате не было телевизора, я собрала обертки с кровати, пока Кейдж задвигал шторы.