Книга Бандит. Цена любви, страница 81 – Дарья Словник

— Мне показалось, что Борис очень доверительно к вам относится.

— Ну, не без этого, конечно. Но это не значит, что он передо мной отчитывается о своих делах сердечных, личных и деловых.

Я тяжко вздыхаю.

— Чего тебя тяготит, девка? Делись, не стесняйся. Михалыч — могила!

Я смущенно ковыряю кашу.

— Борис мне сказал, что я его женщина.

— О, как, — прикрякнул Михалыч и снова провел пальцами по усам. — И что ж тебя гложет? Вроде радостная весть, нет?

— Не знаю, — жму плечами, но спохватываюсь. — Ну, нет! Нет! Радостная. Я очень благодарна Борису за эту помощь и вообще он… — сердце сладко сжимается и я смущенно улыбаюсь, — … замечательный.

— Так, ну и?

— Не спокойно мне. Что это значит? «Ты моя женщина». Я вообще еще замужем. И мы не встречались даже. Я его знаю всего ничего… и уже женщина его. Как-то это… не знаю. Быстро все! Еще и Кирилл этот… И я совсем не знаю, что и думать.

— Ох, женщины, любите вы все усложнять.

— Я не усложняю. Я разобраться не могу.

— В чем? Вот скажи мне, Бориса любишь?

Я хлопаю глазами.

— Не знаю. Он мне нравится, но любовь… Мало слишком времени прошло, чтоб сказать такое.

— Ужечто-то. Хоть не врешь. Честность тоже дорогого стоит. Ну, раз нравится, то чего тебя смущает? Борис мужик хороший. Не простой, конечно, но а кто из нас простой? Мы ж не кольчатые черви.

Я улыбаюсь.

— Много думаешь, Сонька. Твое дело женское глаз мужской радовать. Поддерживать. Вон, за домом следить. Хобби там всякие… Делай, как грится, что хочешь. Главно мозги не парь, не ври, радуйся жизни. Довольный мужик, это тот, чья женщина счастлива.

Я скептично улыбаюсь, но этот разговор меня несколько успокаивает.

— А что на счет Кира, тут… — Михалыч задумчиво выгибает губы, — Не обижайся, Сонька, но не твоего ума дело. Боря не маленький мальчик, разберется со своим братом сам. Не переживай, это не первые их разборки. В этот раз конечно по-крупнее будет, но Кир тот еще засранец. Вечно ему неймется.

— Ладно, я подумаю над…

— Ну-к, погодь, — Михалыч грузно поднялся со стула, остановив меня ладонью.

Я замолкла, глядя, как он подходит к окну.

— Что такое?

— Вспомни солнце, вот и лучик. И как он нашел только? В шкаф. Живо.

— В смысле?

Михалыч, не дожидаясь от меня никаких действий, схватил меня за локоть, заставляя встать. Я не сопротивлялась, обескураженная.

— Да что случилось-то?

— Сиди тихо и не высовывайся, — Михалыч открыл дверцу шкафа в прихожей и стал запихивать меня внутрь.

— Вы серьезно⁈

— Абсолютно. Лезь! Не спорь, малая!

Испугавшись не на шутку, я без споров юркнула в нутро шкафа. Дверца отрезает меня от света, и я замираю в темноте. Рядом висят какие-то куртки, от них немного пахнет пылью и влагой улицы.

У меня сердце бухает так, что я едва разбираю, когда открывается входная дверь.

— Ну, приветик Михалыч. Давно не виделись. А я то думаю, куда твоя рожа мерзкая пропала. А ты вот куда заныкался…

Я замираю, боясь пошевелиться и едва в силах вдохнуть.

— Приветствую, Кир. Да, давно не виделись.

— Ну, приветик Михалыч. Давно не виделись. А я то думаю, куда твоя рожа мерзкая пропала. А ты вот куда заныкался…

— Приветствую, Кир. Да, давно не виделись.

— Для тебя Кирил Федорович.

Я слышу смешок Михалыча и больше ничего.

Я застыла, понимая, что от чокнутого психа меня отделяет только средней плотности фанерка.