Книга Добро пожаловать в прайд, Тео!, страница 42 – Дарья Волкова

Теперь ее черед смотреть на него с изумлением. Это шутка? Он это только что придумал?

- Признайся, ты просто ревнуешь к тому, что у теноров гораздо большая популярность! – блеснула Лола познаниями, полученными несколько месяцев назад за столиком буфета в «Ла Скала». – Басам такое и не светит!

И тут наконец на его лице снова появилась улыбка. Та самая, добродушная и немного снисходительная. Дягилевская.

- Это же утверждение - относительно высоких нот - справедливо не только для теноров, но и для трубачей, - тем не менее продолжил менторским тоном уничижать соперников Дягилев. – Трубачи еще большие дураки, чем тенора. Так что Джесс еще не самый плохой выбор сделала.

Все, Лола прекратила сдерживаться и залилась звонким смехом. Неисправим! Неисправимый, самовлюбленный и очень талантливый. Невероятный. Невероятно-неисправимый между тем сделал знак официанту и попросил счет. А затем продолжил свою возмутительную лекцию.

- Но что еще сущая правда про теноров – так это то, что они любимцы мечтательных натур. И поэтому у них самые безумные поклонницы.

- Вот это – точно зависть! – не постеснялась нацелить на собеседника указательный палец Лола.

Он не стал опровергать. Дягилев вошел во вкус и теперь с видимым удовольствием читал Лоле лекцию про теноров.

- История еще помнит противостояние между лемешистками и козловитянками. Принципиальное и непримиримое! - Фёдор для убедительности тоже поднял указательный палец, а затем полез за портмоне - им принесли счет.

- Это же… - Лола морщила лоб, пока Фёдор расставался со своими кровными. – Это же…

- Это поклонницы двух великих теноров прошлого века – Сергея Лемешева и Ивана Козловского. Впрочем, - он встал и подал Лоле руку, - последних злые языки называли козлихами.

- Басам не светит даже таких! Никаких тебе… дягилевок!

- Увы, это так, - со вздохом согласился Фёдор. – В моем послужном списке только одна горячая поклонница. Она даже подстроила ДТП, чтобы познакомиться со мной.

Лола даже обернулась. Так и есть. Благодушная снисходительная улыбка и прищуренные глаза.

– Размечтался!

***

По обоюдной договоренности они решили пройтиквартал, прежде чем ловить такси – надо было дать улечься сытному ужину.

- А как обстоит дело с поклонниками у модных дизайнеров? - Фёдор примеривал свой обычно широкий шаг к ее, более мелкому. Он чувствовал, что сказал сегодня слишком много, не жалел, но решил, что пора побыть в роли слушателя.

- Никак, - пожала плечами госпожа дизайнер.

- Что - совсем никак? – удивился Фёдор. – Никто не желает пасть ниц в благодарность за красивое платье?

Она бросила на него косой короткий взгляд.

- Ниц - нет. А вот устроить пикет у офиса – это запросто. Со всякими «милыми» плакатами и прочей атрибутикой.

- Зачем пикет?! – Фёдор сбился с шага.

- У меня нет поклонников. У меня есть… как это принято говорить – хейтеры. Те, кому не нравится то, что я делаю.

Фёдор некоторое время шел молча, обдумывая услышанное. Одно дело – ругать стиль, который исповедует «Лолику», в частном разговоре со своим импресарио. И совсем другое – видеть под окном собственного офиса людей, которые решительно настроены против тебя и твоего дела.

- И насколько все серьезно? – спросил наконец.

- Я справляюсь.

Теперь его очередь бросить короткий косой взгляд. Она вдруг показалась ему совсем девочкой. У Лолы Ингер-Кузьменко прекрасная деловая репутация – это подтвердил Сол. За ней волочится нескончаемый шлейф слухов, скандалов и провокаций. Она встречает оппонента елейной улыбкой и острым языком. Но сейчас Фёдор видел рядом с собой не успешную бизнес-вумен, делающую деньги на скандале и эпатаже, а маленькую упрямую девчонку. Каково это – жить постоянно поперек и вопреки?