Книга Любовь длиною в жизнь, страница 20 – Калли Харт

— Корали? Открой эту чертову дверь прямо сейчас, юная леди.

Я поскальзываюсь на половицах во время спешки, чтобы быстрее отодвинуть оттоманку от двери. Падаю и оцарапываю колено, оно болезненно щиплет. Но у меня нет времени на то, чтобы посмотреть, насколько сильно поранила его. Поднимаюсь и отодвигаю оттоманку, чтобы он смог войти.

Дверь с громким хлопком открывается, отец тяжело дышит, его плечи поднимаются и опускаются. Ему только сорок два, но он выглядит старше. Постоянно опущенные уголки рта придают ему злой вид. Но именно такой он и есть. В уголках его глаз виднеются морщинки, которых здесь не было прежде, когда моя мать была жива, но это будет глупо с моей стороны пытаться приукрасить то, как обстояли дела в то время. Он был так же наполнен яростью. Был таким же монстром.

— Что я говорил о том, чтобы ты не закрывала дверь? — кричит он.

— Я не хотела. Мне просто нужно было больше места, чтобы заняться йогой, папочка. Мне нужно было место, чтобы... — Он вскидывает руку, чем застигает меня врасплох, его ладонь опускается на мое лицо. Он, вероятно, намеревался дать мне пощечину, но вместо этого, он попадает по моей челюсти, что для меня ощущается безумно больно, так же как и для него. Я отступаю назад, падая на оттоманку, которую отодвинула с дороги, и затем присаживаюсь на нее. Держу рот на замке, зная по опыту, что он разозлится только сильнее, если позволю себе заплакать.

Мой отец встряхивает руку, стискивая зубы.

— Черт побери, девчонка. Какого хрена с тобой не так? — Естественно это все моя вина, что он причинил себе боль, ударяя меня. Как и всегда. — Скажи мне, черт бы тебя побрал, почему твоя нога в крови? — резко приказывает он.

— Я... я занималась йогой. И упала.

Отец сердито сверлит меня взглядом и сжимает свои обе ладони в кулаки.

— Ты сделала это специально, не так ли? Хотела, чтобы люди думали, что я тебя бью или еще что-то. Ты злобная маленькая сучка, Корали. Как и твоя мамочка.

Моего отца не волнует, что он бьет меня. Моего отца совершенно не волнует, что он оставляет на мне шрамы, ушибы и синяки гораздо хуже этой небольшой царапины на колене. Ему просто не нравится видеть кровь,причиной которой является не он. Я прикрываю свое оцарапанное колено двумя руками, стараясь скрыть рану от его взора.

— Нет, папочка, клянусь. Я не хотела этого. Это случайно. — Мой голос звучит тихо, приглушенно, голос кающегося грешника, когда тот пытается донести извинения. Донести извинения до ушей того, кто не хочет слушать.

— Не скармливай мне это дерьмо, юная леди. Давай же. Поднимайся на ноги. Я сказал быстро, бл*дь, вставай, — он практически рычит. Я уже поняла давным-давно, что не важно, что я сделала, важно, чтобы исполняла как можно быстрее его приказы. Быстро вскакиваю на ноги, когда он бросается в комнату и отводит назад кулак, готовый впечатать его в мой живот или, возможно, в мое плечо. Он выглядит практически расстроенным, что я сделала то, что он сказал, прежде чем успел добраться до меня. Если бы я не ослушалась, то страдала бы от последствий.

После того, как он однажды нанес мне сильный удар правым хуком и разбил мне губу, отец понял, как трудно скрыть такие ушибы. С того времени он оставляет синяки на моих руках и ногах, животе и спине, а так же ягодицах. Эти участки моего тела всегда скрыты от глаз посторонних.