Книга Измена. Любимых (не) предают, страница 62 – Тая Шелест

Вглядываюсь в знакомое лицо.

— Что с тобой? — вырывается вдруг помимо воли, — болеешь?

Эти тени под глазами и усталый вид внушают беспокойство.

— Переживаешь за меня, любимая? — улыбается, — да, болею тобой, причем давно.

— Оно и видно, — поворачиваю голову, наблюдая, как со стороны дамских комнат появляется Адиля.

Увидев нас, девушка хмурит брови и решительно идёт навстречу.

Арес показывается секунду спустя со стороны главного входа. За ним следует внушительного вида мужчина с бейджем на пиджаке и с наушником в ухе. Кто-то службы безопасности?

Хм... а я было решила, что Арес отправился нагонять бывшую. Но всё равно оставлять меня одну с его стороны было не очень ответственно. Раз уж взялся защищать, защищай до конца.

Мужчина что-то объясняет сб-шнику, а потом резко кивает и кидается наперерез своей бывшей.

Не успевает.

Она словно чувствует, прибавляя шаг.

— Общаетесь? — бросает, останавливается рядом с нами.

Геворг медленно поворачивает голову к ней.

— Исчезла. Быстро.

Обиженно поджав губы, девушка резко отходит в сторону. Перевожу ошарашенный взгляд с нее на мужа.

Это вообще нормально?

— Забавно ты общаешься с будущей женой.

— Она залетела от меня, чтобы женить на себе. Как я должен с ней общаться?

Пожимаю плечами, изумляясь подобной логике.

— Так если б ты с ней не спал, не залетела бы, представляешь?

Он шагает ближе, но отступать мне некуда, за спиной стол.

— Если бы ты только знала, Эля, как я об этом жалею…

Жалеет? Что, и правда? Не о том, что попался, а именнооб измене? Вот это прогресс! Если он, конечно, не врёт.

А он определенно врёт. Как иначе? Только вид его слегка напрягает.

Я помню, как он горевал по брату, и выглядел тогда получше, чем сейчас.

Что с ним творится? Сама не знаю, почему меня это так заботит.

Наверное, с корнем вырвать этого мужчину из своей души пока никак не выходит. Но это дело времени, нужно просто не видеться. С глаз долой — из сердца вон. Только и этого пока не получается.

— Жалеешь, и всё-таки пришел с ней. Сам себе противоречишь, тебе не кажется?

— Нет, Эля. Я жалею, что с ней связался, но это теперь моя ответственность, и от нее никуда не деться.

— Не много ли ты на себя взвалил, бедняга?

Он смотрит на меня серьезно, без тени прежнего гнева.

— Я многое для себя решил, Эля. Да, натворил дел, признаю. И я с ними разберусь, как мужчина, искуплю перед тобой вину. Ты меня простишь.

— Ты в этом так уверен?

— Да. Потому что я никогда тебя не отпущу. Ты моя единственная, та женщина, которую я не прекращу любить, пока не сдохну.

— О чём же ты думал тогда, когда изменял? — шепчу, выискивая хоть каплю раскаяния в его спокойном лице, — а когда обвинял в измене меня? А когда бил?

— Я не буду оправдываться, Эля. Уже сказал, что виноват.

— Ты еще и пил тогда…

Притом, что этот мужчина не пьёт в принципе.

— Я не пил.

— Опять врёшь.

— Я не вру тебе никогда.

Ну и как ему верить? Я прекрасно помню, что пахло от него перегаром и эти пьяные глаза.

— Просто оставь меня в покое, Геворг… — устало качаю головой, оглядываясь в поисках Ареса.

Вижу его у противоположной стены. Он что-то напряженно выговаривает Адиле, и та жмется в тщетной попытке отойти подальше.

Одной мне отсюда не уйти.

— И ты меня тоже любишь, — продолжает муж, — просто обижена на все мои поступки. Я тебя понимаю. Я не хотел, чтобы всё это произошло.