Книга Измена. Любимых (не) предают, страница 78 – Тая Шелест

Муж приподнимает мое лицо за подбородок и начинает пальцами аккуратно вытирать щеки от влаги.

— Посмотри на меня, любимая, посмотри. Видишь это лицо? Это лицо человека, который больше никогда не сделает тебе больно, никогда в жизни. Ты больше никогда не будешь плакать из-за меня, родная. Прости, что плачешь сейчас. Это только моя вина.

— Не т-твоя..., — шепчу, заикаясь, — нам просто не п-повезло.

Он судорожно целует моё лицо, покрывает поцелуями мокрые щеки, шею, подбородок. Сжимает меня в объятиях, успокаивающе гладя по спине и шепчет хрипло:

— Прости, что причинил столько боли. Меньше всего я хотел обидеть моего самого дорогого человека, мою девочку. Я всё исправлю, ведь я обещал. Ты мне веришь, моя Эля?

Он тяжело дышит, уткнувшись лицом в мои волосы, а слёзы всё катятся по моим щекам. Кажется, никогда в жизни я так не плакала.

В душе клокочет настоящая буря. Я понимаю, что всё хорошо, всё плохое закончено, Геворг здесь, рядом со мной, и он снова сталсобой прежним.

Тем, кто готов ради меня перевернуть весь мир.

Так чего я плачу? Быть может, от радости? Наверное... ведь так давно я ждала именно этих слов.

Только, кажется, мужу сейчас совсем не радостно. Мужчины редко готовы к слезам своих любимых. Им не понять, они редко плачут и не знают, как справляться с подобными эмоциями.

И Геворг растерялся. Но не закрылся в себе, в ступоре ожидая, когда я наплачусь.

Нет. Мужчина не отпускал меня от себя. Вцепился, как клещ, гладил, целовал и успокаивал, шептал, прося прощения, как будто и правда был в чём-то виноват.

— Ты моя девочка, моя самая лучшая, самая сильная. Моя спасительница. Если бы не ты, моё счастье, я бы сдох. Туда мне, идиоту, и дорога. Но ты меня не бросила, несмотря на всё, что я натворил с тобой, что наговорил… моя добрая. Ты самое лучшее, что у меня есть. Моя любимая Эля. Моё сокровище, моё всё.

Я искусала губы так сильно, что во рту появился привкус крови. Глаза почти перестали видеть от слёз.

Спустя какое-то время я так себя вымотала, что веки просто закрылись и я уснула.

В детстве так происходило всегда. Стоило разреветься — как вскоре я уже сплю. Организм так боролся со стрессом. И теперь он явно решил вспомнить прошлое.

Разлепляю веки какое-то время спустя. С усилием, потому что ресницы слиплись и никак не желают распахиваться.

Я всё ещё в машине. Лежу на максимально откинутом переднем сиденье, поджав под себя ноги. Только вокруг уже совсем другая локация.

Двор незнакомого дома, и весь он утопает в пионах. Но на этот раз они не срезаны, а растут из земли.

Поднимаюсь и выхожу из машины. Геворг сидит на газоне неподалёку, уперев лицо в ладони.

Иду к нему, и мужчина поднимает голову, глядя на меня влажными темными глазами.

— Я испортил всё, что мог.

Качаю головой.

Сажусь с ним рядом на постриженную траву и смотрю на цветы и возвышающийся напротив дом. Очень красивый, из светлого кирпича с коричневой черепичной крышей и огромными окнами.

Еще не будучи там, знаю, что мне понравится. Мне уже нравится.

— Это должен был быть подарок на годовщину, — вздыхает Геворг.

— Отличный подарок, — я даже улыбаюсь.

Кажется, выплакав все свои эмоциональные токсины, теперь я вполне готова жить дальше.

Поднимаюсь с травы и иду к дому. Геворг недоверчивосмотрит мне вслед.

Видимо, мужчина решил, что после этой истерики я больше не захочу его никогда видеть. Что ж, пусть удостоверится, что это не так.