Книга В разводе. У него вторая семья, страница 17 – Тая Шелест

Она видит нас, медленно снимает очки, и ее узкие поросячьи глаза наливаются кровью.

– Елисей, это что такое?! – визжит на ультразвуке, протягивая руки в мою сторону.

Я пытаюсь отпихнуть от себя мужчину, но он не позволяет.

– Не что, а кто. Это моя жена, – отвечает Елисей спокойно, понизив голос, – а ты захлопни рот и поднимайся в номер пешком. Тебе полезно.

Женщина открывает рот, но не произносит ни звука. Она бросает на меня многообещающий взгляд, резко разворачивается и уходит.

И тут я воплощаю свою задумку.

Моё колено резко встречается с его гениталиями, и мужчина гулко охает. Мои руки оказываются свободны. Отпихнув его от себя, торопливо шагаю в сторону бассейна.

Надо бы прикупить себе газовый баллончик, или электрошокер. Они мне, полагаю, понадобятся, если хочу провести эту неделю спокойно…

А пока покой мне только снится.

Укладываюсь на лежак на дальнем конце бассейна, надеваю очки, закрываю глаза. Представлю, что все это не более, чем дурной сон.

С бывшим меня не связывает ничего, кроме прошлого. Его хотелки – его проблемы. Если нужно, я его еще раз пну, чтобы донести свою мысль.

Рядом со мной скрипит лежак.

Я не поворачиваю головы. Ни к чему.

– Мама, ты ошиблась, идея была не самая лучшая, – доносится до меня знакомый мужской голос.

Что, уже очухался? Как-то быстро. Значит, в следующий раз надо бить посильнее…

В знойной тишине, которая прерывается только редкими криками чаек да плеском воды в бассейне, голос моего бывшего слышится так, как будто он говорит над самым моим ухом.

Вера Семеновна что-то отвечает. Ее голос доносится из динамика глухо, едва слышно, не разобрать отдельных фраз. Хочу подняться и уйти, но это будет демонстрацией слабости.

Пусть хоть станцует здесь, плевать на его перфомансы.

Сжимаю зубы. Как ни пытаюсь себя заставить, но успокоиться рядом с бывшим я не могу.

– Алька у нас, оказывается, обидчивая…– ввинчивается в виски его голос, – да, представь, напала на меня в лифте, как дикая кошка. Лягаться начала. Даже сказать ничего не дала толком.

Голос бывшей свекрови в динамике телефона напоминает звук досадного комара.

И не лень ей заморачиваться этими интригами в ее возрасте? Ей бы варенья варить, да носки вязать, а она мне жизнь портит. Как будто уже недостаточно испортила.

– Нет, не стала, говорю, – продолжает Елисей, – убежала бегом… нет, я не сказал. Девчонки со мной согласны. Они скучают. Обещали вести себя хорошо,пока мамы не будет. Но, чувствую обманывают. Лисы те еще… характером в тебя пошли, мам, не в Алю. Если бы в нее, они бы на это не согласились. А она их разбаловала слишком. Сама мягкая, как зефир, а вырастила… да, может ты и права. Мальчишки не такие совсем, как будто в Алю пошли…– смеется.

Медленно дышу. И хотелось бы заткнуть уши и не слушать это всё, но тогда бывший будет считать, что его слова меня задевают. Что они вообще что-то для меня значат.

Марину он не уважает так же, как не уважал меня, когда мы были женаты. А ведь она родила ему двоих детей, воспитала. И ничего, что располнела и хабалка. Он сам такую выбрал, вернее, согласился с выбором матери. Говорил, что любит эту женщину.

Судя по его с ней теперешнему обращению, любовь прошла.

– Да, я ей все объясню, не переживай. Давно надо было это сделать, но мы же гордые слишком. Что я, что она. Ну ничего, справимся, она меня еще любит, я это увидел. У тебя все хорошо? Не забудь таблетки выпить, а то забываешь вечно. Как папа? Да, мы скоро приедем. Вместе. Привезу ему Альку, а то он скучает по ее выпечке до сих пор… Да, пока, родная. Не болей.