Книга В разводе. У него вторая семья, страница 6 – Тая Шелест

Да уж, давно. Только напоминать мне об этом вовсе не обязательно. Жаль, балкона у нас нет. А то бы вышла подышать хотя бы туда.

– И давно вы общаетесь с бабулей? – спрашиваю, уперев руки в бока.

Хотя интересует меня немного другое.

– Давно, мама, – вздыхает старшая, младшие отводят глаза. – И с папой тоже, представь.

Чего и следовало ожидать.

Но нет, это не кажетсямне предательством. Глупо так даже думать. Он все-таки их отец, а они уже вполне взрослые для того, чтобы самим решать, с кем общаться, а с кем нет.

– И почему скрывали? – спрашиваю только.

Старшая пожимает плечами.

– Думали, ты не одобришь такого общения. Тем более он нам аспирантуру оплачивает, мам. И на работу обещал устроить в хорошую клинику.

– Мы думаем, тебе не стоит упускать такой шанс, – встревает Надя, – глядя на меня серо-голубыми глазами Елисея, – ты не молодеешь, а папа все еще заинтересован в тебе, как женщине.

Младшая кивает.

– Развод был очевидной ошибкой, мам. Без папы нам было тяжело, согласить. Ты не очень хорошо справлялась одна. И сейчас можешь легко все это исправить…

Не верю своим ушам. Не справлялась одна? Да как так? А кто был с ними рядом все эти годы? Кто кормил, одевал, помогал во всем, поддерживал и вытирал слезы, когда что-то не получалось? Кто не спал ночами от переживаний, кто обеспечивал все хотелки и не упрекнул ни в чём? Ни в лени, ни в истериках, ни в том, что упрекали меня…

У подростков такое бывает довольно часто. И я испытала это на себе в тройном эквиваленте, но не сошла с ума, не сломалась, не опустила руки.

И я не справлялась?

Да, мне было трудно. Но в понимании дочерей, видимо, с отцом за плечами все это должно быть куда легче. Буквально по щелчку пальца.

Видимо, наблюдая каждый день уставшую, измотанную, тревожную маму, они невольно сравнивали меня с отцом, идеализировали его образ. И сравнение выходило не в мою пользу.

– Так может вам тогда переехать к отцу, раз мама не справляется? – хмурю брови.

Обида ворочается глубоко внутри, впиваясь в сердце ледяными когтями.

– Ну мам, – Вера закатывает глаза, – к чему эти крайности? Мы говорим про то, как будет лучше всем, а не только нам, понимаешь? Тебе в первую очередь…

– Неужели? – обида внутри переплетается со злостью. Какова бы ни была мотивация дочерей, выражают они ее не самым лучшим образом. Их уговоры звучат, как самое настоящее унижение. – И какой мне смысл снова наступать в это…? Сходиться с людьми, которые не вспоминали обо мне семь лет?

– Мамуль…– девчонки переглядываются, затем Вера берет меня за руки и усаживает на кухонный диванчик, – мы разве когда-то желали тебе плохого? Конечно же нет, ведь ты наша единственная любимая мамочка.

Остальные кивают, проникновенно глядя мне в глаза.

– Ты тянула нас одна, ночей не спала, – кивает Надя, – переживала, седела. И мы хотим, чтобы тебе стало хоть чуточку легче, понимаешь?

Люба садится рядом.

– К тому же ты не молодеешь, а достойного мужчину так и не нашла.

– Опять же из-за нас, – добавляет старшая, – если бы ты все время не посвящала нам, быть может, смогла бы наладить собственную личную жизнь, а так… что теперь, в одиночестве помирать?

Качаю головой. Не молодею, в одиночестве помирать… Но я, видимо, сама виновата, слишком много времени уделяла дочерям, слишком разбаловала их своим вниманием, растворилась в них, позабыв о себе самой.