Книга Девочка для Хана, страница 23 – Валерия Ангелос, Рина Каримова

Застываю, глядя на Хана.

Он рубашку снял. Дрова рубит. Так топором орудует, что щепки во все стороны летят.

Жуть…

Вроде обычная картина. Столько раз видела, как люди дрова рубят. Сама тоже этим занималась.

Но именно в его исполнении это выглядит угрожающе. Сразу не по себе становится.

Крепче сжимаю графин. Ближе шагнуть не рискую.

Огромный он. Пугающий. Мышцы, словно канаты под смуглой кожей бугрятся, перекатываются. Тело рельефное, расчерченное узлами вздувшихся вен. Он точно машина движется.

Мрачный. Грозный.

А стоит мне оказаться здесь, поблизости, Хан будто чует. Как зверюга принюхивается, резко оборачивается, заставляя меня застыть.

Оскаливается. Чуть ли не облизывается.

— Вот… вода.

Бормочу, протягивая ему графин.

Только бы быстрее взял. Тогда сразу уйду.

Он приподнимает бровь, с подозрением на воду смотрит.

— Что? — спрашиваю нервно. — Бабушка сказала, молоко вы не пьете.

— Не пью.

— Ну тогда вода.

— Подмешала чего? — прищуривается.

— А? — потрясенно смотрю на него.

— Чего ты сюда добавила? —интересуется хрипло.

— Ничего, — медленно мотаю головой. — Зачем бы я…

— Да кто ж тебя знает? — хмыкает. — Может опять какой-то яд. Или чего похлеще.

— Это мазь была. Лекарственная, — поджимаю губы. — Моя бабушка очень хорошо в травах разбирается. И кстати, после этой мази вам полезно воду пить. Побольше.

— Давай сюда, — выдает, помрачнев.

Пьет крупными глотками. Запрокинув голову назад. Жадно пьет. Так, что по шее вода льется, по груди.

— Держи, — отдает мне пустой графин. — Ты к вечеру готовишься?

— А что вечером?

— Ну как, — ухмыляется, голодным взглядом меня окидывает. — Парить тебя буду.

Растерянно смотрю на него.

— Лечить, — припечатывает Хан. — Ты меня полечила. Теперь моя очередь. Бабка твоя уснет, а мы делом займемся.

— Но…

— Тебя не то, что парить, тебя выпороть надо, — рявкает. — За все твои выверты. Готовься, Синеглазка. Ночью все твои щели будут при деле.

Теперь жалею, что не подмешала ему ничего. Зря. Но ничего, это же еще можно будет исправить. Наверное. До вечера время есть.

— Может вы чаю хотите? — спрашиваю. — У бабушки вкусный есть. На травах. Очень полезный. Быстрее восстановитесь.

— Чаю? — недоверчиво прищуривается. — И что за травы? Белена какая-нибудь? Отрава?

— Почему вы меня все время в чем-то подозреваете?

Хорошо получается. Искренне возмущение звучит. И правда обидно такое от этого бандита слышать.

Ничего плохого я не хочу. Но он же выбора не оставляет. Мне себя защищать нужно. Хоть как-нибудь. Особенно после его прямых угроз.

Вот и приходится выкручиваться. По ситуации. Так что пускай зла на меня не держит, как он ко мне, так и я в ответ. Но я защищаюсь. Он же первым нападает.

— Хорошая трава, — говорю. — Бабушка весной собирала. Там и полынь, и подорожник, и крапива. Ромашка есть еще. Общеукрепляющий сбор.

— Не надо мне никакой травы.

— Обычный чай тоже есть, — замечаю. — Черный. Будете?

— А что это ты вдруг такая обходительная со мной? — глазами меня прямо сканирует, прошивает насквозь.

— Выхода нет, — вздыхаю, развожу руками. — Понятно, что просто так вы отсюда не уедете. Значит, надо договариваться.

— А ты сговорчивая?

Плечами пожимаю. Тут уже говорить боюсь. Он и так настороженно на меня поглядывает. Одно неосторожное слово — совсем все усугублю.

И как тогда?

— Не надо мне никакого чая, — отрезает Хан мрачно.