Книга После измены. Он тебя любит, страница 85 – Рина Каримова, Валерия Ангелос

Пробую выйти опять.

Но на этот раз Крестовский хватает меня за руку, поворачивает, вплотную прижимая к себе и… хочет поцеловать.

Залепляю ему пощечину. Автоматически.

— Ну ты и стерва, — выдает он, раздражаясь. — Давай хотя бы последний поцелуй заснимем. Кто знает? Может тебе это даже понравится.

Да он просто ненормальный!

Крестовский снова пытается меня насильно поцеловать, а я уворачиваюсь. Дергаюсь, стараясь сбросить его руки, оторвать цепкие пальцы от своего тела. Извиваюсь, прикладывая всю силу. Только бы освободиться, только бы уже вырваться.

А Крестовский будто в раж входит. Напирает. В ожесточенной борьбе моя кофта трещит, ткань расползается. Ведь я продолжаю вырываться, а он держит. Все крепче, жестче. Кофта рвется.

— Помогите! — кричу, потому что сдают нервы.

Луплю его по груди. Отпихиваю. Но освободиться до сих пор не получается. И нервная дрожь сковывает по рукам и ногам.

— Кто-нибудь! Помогите! — кричу еще громче.

Дверь распахивается, и в следующую секунду, руки Крестовского, прежде державшие меня, резко разжимаются. Его самого оттаскивают от меня куда-то в сторону.

Пораженно моргаю, увидев бывшего.

Таиров сжимает Крестовского за горло так, что тот хрипит. Держит его одной рукой. Так держит, что тот дажесдвинуться не может.

— Ты на кого набросился? — отрывисто спрашивает Таиров. — Урод! Тебе конец…

— Пусти, — с трудом выдавливает Крестовский.

— Пустить? Да я тебя прямо тут закопаю, гнида.

Конечно, Крестовский пробует вырваться. Сперва безуспешно. Хватка железная. Так просто не освободиться.

Но через время Таиров его сам отпускает. Резко. От чего тот чуть ли не валится на пол, будто подкошенный.

Бывший смотрит на меня. Внимательно, пристально изучает, будто оглядывает, не причинил ли мне Крестовский вреда.

И лишь разобравшись с этим, он снова переключается на шеф-повара. Заносит руку вверх, врезает ему.

Силы неравные. Превосходство заметно на стороне Таирова.

И наверное, это очень нехорошо с моей стороны. Все-таки неправильно в таком ключе размышлять, но удержаться не выходит.

На какой-то момент даже забываю обо всех разногласиях с бывшим. Сейчас мне очень хочется, чтобы он Крестовскому врезал. Посильнее. По первое число. Пусть бы задал ему такую взбучку, чтобы потом было неповадно мерзости творить.

Укоряю себя за такие мысли, однако все равно испытываю мстительное удовольствие, когда массивный кулак заезжает Крестовскому в челюсть.

Может и неправильно так чувствовать. Но это приятно.

Роман пытается если не отразить летящие в него удары, то хотя бы блокировать. Кричит. Зовет на помощь.

И его вопли все же срабатывают — появляется охрана.

Только эти несколько крепких мужчин и умудряются растащить противников по разным углам. Хотя «противниками» их назвать трудно. Это же подразумевает нечто равное. А здесь явный перевес за Таировым. Он за минуту умудряется отходить Крестовского так, что тот теперь лишь слабо постанывает. Нервно хватается за ребра.

— Ублюдок! — выдает с ожесточением. — Ты мне кости переломал. За каждый удар придется ответить. Да я тебя по судам затаскаю. Ты хоть знаешь, кто мой адвокат? Он на тебе живого места не оставит. Проклятый подонок.

— Ты падаль, — выплевывает Таиров. — На мою жену руку поднял. Радуйся, что сегодня тебе подфартило. Но больше такой удачи не светит. Конец тебе. Ясно?