Книга Развод. Месть. Острее скальпеля, страница 32 – Милана Усманова

– Антон Григорьевич, пройдёмте с нами. У нас есть к вам несколько вопросов.

На третий день после операции меня перевели из реанимации в обычную палату. Процедура перекладывания с каталки на кровать, затем наоборот заняла целых пятнадцать минут, при этом каждое движение отзывалось тупой болью в спине, несмотря на обезболивающие.

– Осторожнее, – командовала старшая медсестра. – Анастасия Васильевна, держитесь за поручни.

Когда меня наконец устроили на кровати, я была вся взопревшая от напряжения.

Выдохнула с облегчением и огляделась. Палата оказалась просторной, с большим окном, выходящим во внутренний дворик больницы, на стене напротив висел плазменный телевизор. После стерильной белизны реанимации даже вид на голые октябрьские деревья поднимал настроение.

– Сейчас попробуем вас усадить, – медсестра приподняла изголовье кровати. – Медленно, не торопитесь.

Мир закружился, в глазах потемнело. Я вцепилась в поручни, борясь с тошнотой.

– Это нормально, – успокоила женщина. – Вы три дня лежали горизонтально. Организм отвык.

Постепенно головокружение отступило. Я осторожно пошевелила пальцами правой ноги, отклик был почти мгновенным. Левая реагировала хуже, но реагировала!

Не успела я освоиться, как дверь распахнулась, и в палату ворвался целый цветочный магазин!

– Настюха! – Марина, моя подруга из Екатеринбурга, балансировала с огромным букетом роз. – Ты как? Мы тут с девчонками решили тебя навестить!

За ней вошли Лена из терапии, Светлана из лаборатории, операционная медсестра Галина. Каждая несла цветы, фрукты, пакеты с чем-то ещё.

– Девочки, вы с ума сошли! – я не могла сдержать улыбку. – Это же целая оранжерея!

– Ты заслужила! – Лена расставляла вазы на подоконнике, на столике. – После того, что ты пережила…

– Кстати, – Светлана достала планшет, – вышла одна любопытная статья. Про тебя!

Я удивлённо вскинула брови: обо мне редко когда писали.

Она протянула мне устройство. На экране крупными буквами светился заголовок: “Врач, победившая смерть дважды: история Анастасии Максимовой”.

Я читала, и с каждой строчкой мои глаза буквально становились всё больше. Савва Богданов дал интервью, в котором подробно рассказал о своей операции, о моей работе, о том, как позже узнал о моей травме. Фотографии из операционной, статистика спасённых жизней, отзывы коллег…

– Это… это когда успели? – выдохнула я ошеломлённо.

– На следующий день после твоейоперации, сразу же утром вышло. А к вечеру набрало более миллиона просмотров! – Марина плюхнулась на стул рядом с кроватью.

– После этой статьи в больнице знаешь, что началось? – заговорщически прошептала Лена, театрально закатив глаза.

– Что началось? – я отложила планшет, чувствуя, как кружится голова. И не только от вертикального положения.

– Кроме слухов, что поползли по клинике, за Антоном Григорьевичем пришла полиция, – выпалила Галя. – А тем же вечером руководство провело экстренное заседание. И вашего бывшего мужа временно отстранили. Формулировка “до выяснения обстоятельств травмы заместителя главврача”.

Я почувствовала, как челюсть отвисает.

– Это по закону?

– Да, – кивнула Лена. – Если есть подозрение в должностном преступлении или действиях, порочащих репутацию учреждения. А тут и то, и другое. Половина города обсуждает, как главврач бросил жену-инвалида.