Книга Развод. Крепость из стекла, страница 25 – Милана Усманова

Тая устало прислонилась к моему плечу:

– Мам, мы опять переезжаем?

– Ненадолго, солнышко. Пока не разберёмся с ситуацией.

Я достала телефон, чтобы позвонить отцу и рассказать о погоне, но не успела я набрать номер, как мой телефон зазвонил сам.

– Елена Михайловна? – в трубке прозвучал спокойный мужской голос. – Майор Соколов, ФСБ. Ваш отец передал нам информацию о вашей ситуации. Мы берём ваше дело под особый контроль.

Я напряжённо стиснула сотовый.

– Спасибо. А что это означает практически?

– Завтра в десять утра встречаемся с вашим адвокатом и Марией Ковач. Место встречи – наш безопасный объект. Если доктор Ковач действительно готова сотрудничать, получит статус содействующего следствию и защиту государства.

– А если нет?

– Тогда будем действовать без неё. А против неё и её подельников. У нас достаточно оснований для возбуждения дела по отмыванию денег и организованной преступной группе.

– Это означает, что нас больше не будут преследовать?

– Означает, что любая попытка причинить вам вред будет расцениваться как покушение на свидетеля особой важности. А это уже совсем другая статья.

После разговора я почувствовала облегчение. Впервые за все эти дни у меня появилось ощущение, что мы не одни против системы.

Чуть позже позвонила Кира Львовна:

– Елена Михайловна, со мной связался майор Соколов. Завтра встречаемся все вместе. Мария согласилась. Её адвокат говорит, что она готова дать полные показания, включая признание в подделке подписи.

– Отлично, – сказала я. – Значит, она поняла, что единственный способ спастись – сотрудничать с нами.

Тая уже спала на диване, укрытая пледом. Я смотрела на неё и думала: завтра всё может измениться. Либо мы получим доказательства, которые сломают всю схему Гранкина, либо…

Но другого варианта быть не могло. Игра переходила на новый уровень. Но теперь у нас были не только доказательства, но и серьёзная поддержка.

С утра меня ждал приятный сюрприз, вопреки всему, отец смог приехать раньше. Я, услышав знакомый голос в прихожей, выбежала его встречать. Михаил Иванович выглядел так же строго и собранно, как и всегда, но когда он обнял меня, я почувствовала, как дрожат его руки.

– Ну что, дочка, – сказал он, отстранившись и внимательно изучая моё лицо, – довела себя до крайности?

– Пап, я… Прости, что заставила переживать. Не прощу себе, если у тебя снова заболит сердце…

Отец ушёл со службы ещё и потому, что начались проблемы со здоровьем, и я старалась не волновать его лишний раз, но в этот раз… В этот раз муж погрузил в нечто дурно пахнущее чуть ли не по самую маковку.

– Тише, – он поднял руку в останавливающем жесте, – со мной всё в порядке, наотдыхался по санаториям, свеж, как огурчик! – и широко усмехнулся, после чего резко посерьёзнел: – Как моя внучка?

Тая выглянула из комнаты, увидела дедушку и бросилась к нему:

– Деда-а! Ты прилетел!

– Конечно, прилетел. Думаешь, я позволю кому-то обижать свою принцессу? – он крепко обнял её. – Как держишься, солдат?

– Нормально, – она попыталась улыбнуться. – Только всё это очень страшно.

– Знаю, девочка. Но скоро всё закончится. Я не дам вас в обиду.

В его голосе была такая уверенность, что я впервые за неделю почувствовала: да, действительно скоро всё закончится.

Пётр заварил крепкий чай, и мы сели за стол. Отец молча слушал мой рассказ о последних событиях, изредка кивая.