Книга Развод. Крепость из стекла, страница 32 – Милана Усманова

Гранкин сидел в клетке, по-прежнему спокойный. Рядом с ним – Дмитрий Вайновский, заметно похудевший. В соседней клетке находился Алексей, подавленный и избегающий взглядов.

Мария же была на скамье подсудимых – ей как активно раскаявшейся разрешили это. Она несколько раз пыталась поймать мой взгляд, но я отворачивалась.

– Встать, суд идёт! – объявил секретарь.

Судья Воронцов, пожилой мужчина с седой бородой, вошёл в зал. За три месяца процесса я успела понять – он справедливый, но жёсткий.

– Именем Российской Федерации, – начал он торжественно. – По делу о мошенничестве в особо крупном размере, организации преступного сообщества и других преступлениях…

Он начал зачитывать приговор. Сначала Гранкину:

– Виктор Львович Гранкин признается виновным по статье 210 части 4 УК РФ – организация преступного сообщества, по статье 163 части 4 – вымогательство в особо крупном размере… Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на восемнадцать лет в исправительной колонии особого режима.

Гранкин даже не дрогнул. Только слегка кивнул, словно ожидал именно такого исхода.

– Дмитрий Викторович Вайновский… двенадцать лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Дмитрий побледнел и судорожно схватился за решётку клетки.

– Алексей Владимирович Рогожин… шесть лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима с учётом сотрудничества со следствием.

Я почувствовала странную пустоту. Шесть лет. Когда он выйдет, Тае будет девятнадцать. Взрослая девушка, которая, возможно, даже не захочет знать и видеть своего отца. Стоило ли счастье дочери, и даже своё собственное, всего этого,Лёша? Какой же ты дурак, мягко говоря.

– Мария Андреевна Ковач… три года лишения свободы в исправительной колонии общего режима с учётом активного сотрудничества со следствием и раскаяния.

Вот так. Никакого условного наказания. Суд не стал смягчать до предела. И это, наверное, прапвильно.

Маша прикрыла лицо руками и заплакала.

Когда судья закончил зачитывать приговоры, в зале ненадолго повисла странная тишина, но вскоре началась суета: адвокаты подходили к своим подзащитным, конвоиры готовились к этапированию.

– Елена Михайловна, – обратился ко мне следователь майор Соколов. – Хотел поблагодарить вас за мужество. Без вашего сотрудничества мы бы не смогли закрыть это дело так быстро.

– Спасибо, – я пожала ему руку.

– Хотел вам сказать, что активы Гранкина арестованы и будут конфискованы. Часть пойдёт на возмещение ущерба пострадавшим. В том числе и вам.

Выходя из зала, я столкнулась с Машей. Её уводили под конвоем, но она попросила минуту для разговора.

– Лена, – она стояла передо мной в тюремной робе, постаревшая на несколько лет. – Я знаю, что не имею права просить, но…

– Не проси, – перебила я. – Не проси прощения. Не проси понимания. И не проси дружбы.

– Я хотела сказать спасибо, – тихо сказала она. – За то, что согласилась на сотрудничество. Если бы не это, мне дали бы намного больше.

– Я делала это не ради тебя. А ради справедливости.

– Знаю, – она опустила голова. – Лена, когда я выйду… я уеду. Навсегда. Не хочу, чтобы моё присутствие напоминало тебе о том, что произошло.

– Правильное решение, – сухо ответила я.

Конвоир тронул Марию за плечо:

– Время вышло.

Она обернулась на пороге:

– Прощай, Лена. Береги себя и Таю.