Книга Измена в 45. Моя горькая сладость, страница 2 – Милана Усманова

Александр вошёл, весь промокший, с каплями дождя на тёмных волосах, в которых уже серебрилась седина. Красивый, мой, уставший, поздний, но всё-таки вернувшийся.

- Прости, - сказал он, не снимая пальто. - Задержался.

- Ничего, - я улыбнулась. - С годовщиной нас. Раздевайся, я подогрею ужин.

Он остался стоять в коридоре. Не проходя в комнату, не смотря на стол со свечами, на бутылку вина, на всю эту декорацию, которую я готовила почти с самого утра. Он просто стоял, как чужой человек, у порога нашего дома, и смотрел куда-то мимо меня.

- Вера, - сказал он тихо. - Нам надо поговорить.

Я знала. Ещё до того, как он произнёс эту фразу - самую страшную фразу в семейной жизни - я знала. Что-то в напряжении его плеч, в том, как он избегал моего взгляда, в том, как впервые за двадцать пять лет не наклонился поцеловать меня в щёку, когда вошёл. Я знала, но всё ещё цеплялась за жизнь, которую считала своей.

- Конечно, - сказала я слишком бодрым голосом. - Давай поговорим за ужином. Я утку запекла, с апельсиновым соусом, как ты любишь.

- Вера, - он наконец посмотрел мне в глаза. - Я ухожу.

Два слова. Они повисли между нами, тяжёлые, как бетонные плиты. "Я ухожу" - такие простые слова, мы говорим их десятки раз в день: я ухожу на работу, я ухожу в магазин, я ненадолго выйду. Но когда в них нет продолжения, нет "и скоро вернусь" - они означают только конец.

- Куда? - глупо спросилая, словно он собирался в командировку.

Александр вздохнул. В этом вздохе было всё: усталость, сожаление и облегчение человека, наконец решившегося прыгнуть с высоты.

- К Ольге. Моей… - он запнулся.

- Секретарше, - закончила я за него. - Вы давно?..

- Восемь месяцев, - ответил он просто.

Восемь месяцев. Двести сорок дней. Я мысленно перебирала эти дни, как чётки: отпуск в сентябре, День рождения сына, новогодние праздники, обычные вечера, воскресные завтраки. Во всех этих днях, оказывается, была ещё она. Я никогда не видела эту Ольгу. Только слышала о ней вскользь. Ей двадцать восемь, она закончила экономический, прекрасно владеет английским, незаменима в работе с иностранными партнёрами. Теперь она ещё и незаменима в постели моего мужа.

Боль была такой острой, что я не почувствовала, как уронила бокал, который всё ещё держала в руке. Стекло разбилось о паркет. Тонкий хрустальный звон. Осколки у наших ног - как символ.

- Я хотел сказать тебе раньше, - продолжал Александр, не двигаясь с места. - Но всё ждал подходящего момента.

- И нашёл его. В нашу годовщину, - я рассмеялась. Смех вышел ломким и чужим, будто смеялся кто-то другой.

- Я забыл, - пробормотал он. - Прости.

Так просто. Он забыл. А я готовила ужин.

- Я переночую в гостиной, - сказал он. - А завтра соберу вещи. Мы можем обсудить все детали позже, когда ты успокоишься.

Успокоюсь. Как будто это просто эмоциональная буря, которая пройдёт. А не снос несущей стены в доме всей моей жизни.

- Вера, - он сделал шаг ко мне. - Я никогда не хотел делать тебе больно.

Я отступила, впервые за двадцать пять лет избегая его прикосновения.

- Не надо. Просто… не трогай меня.

Он кивнул. Мы стояли в нашей прихожей, среди осколков разбитого бокала, как чужие люди. Между нами была пропасть шириной в четверть века.

- Ты уверен? - спросила я тихо. - В том, что хочешь разрушить всё, что у нас было?