Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 36 – Милана Усманова

На следующий день мы встретились с этим загадочным спецом в почти пустом читальном зале библиотеки. Петр «Мерлин» Кравцов был полной противоположностью всем, кого я встречала в этой истории. О таких говорят «человек без возраста», ему могло быть и пятьдесят и тридцать пять, худой, бледный, в растянутой черной толстовке с капюшоном. Он не смотрел в глаза и говорил отрывистыми, безразличными фразами.

Закревский кратко изложил суть дела. Мерлин слушал, равнодушно глядя в свой ноутбук, его длинные пальцы буквально порхали по клавиатуре.

– Корпоративные разборки, – процедил он, не поднимая глаз. – Скучно. Зачем я вам?

Закревский хотел ответить, но я его опередила. Я поняла, что с этим человеком нужно говорить не на языке права или справедливости, а на языке профессионального вызова.

– Нам сказали, что вы лучший, – начала я спокойно. – Мои бывшие партнеры – умнейшие люди. Их юрист – первоклассный специалист по процессуальному праву. Они построили, как им кажется, идеальную цифровую крепость. Удалили все следы своих преступлений, подчистили логи, стерли компрометирующую переписку. Они убеждены, что их система неприступна.

На секунду его пальцы замерли над клавиатурой. В глазах мелькнул интерес – тот особый азарт гения, которому бросили профессиональный вызов.

– И что конкретно нужно найти? – спросил он, наконец поднимая глаза.

– Две вещи, – ответила я, чувствуя, что поймала его внимание. – Первое: доказать, что мой личный архив в корпоративном облаке – это не недавняя кража информации, а результат многолетней автоматической синхронизации. Что эта папка существовала там всегда, что она создавалась мной в ходе законной профессиональной деятельности.

Мерлин кивнул, делая какие-то пометки в блокноте.

– Второе, – продолжила я, – найти любые удаленные файлы, фрагменты переписки, системные логи, что угодно, что связывает Марка Захарова, Ольгу Крылову и Станислава Громова в период с марта по июнь прошлого года. В тот период, когда они готовили против меня подставу.

Я рассказала ему всю историю. Не пытаясь приукрасить или скрыть неудобные детали. Чувствовала, что с этим человеком нужно быть предельно честной.

– Понятно, – сказал он, когда я закончила. – Техническаязадача ясная. Но вы понимаете, что это будет стоить дорого? И что гарантий нет никаких? Если они действительно профессионально зачистили следы, я могу ничего не найти.

– Понимаю, – кивнула я. – Но если вы найдете хоть что-то, это спасет мне жизнь. В прямом смысле.

Мерлин молча убрал ноут в рюкзак, туда же положил свой блокнот и ручку, встал.

– Мне понадобится доступ к вашей учетной записи, все пароли, которые вы когда-либо использовали. И, если возможно, доступ к учетке того бухгалтера, Воронова. Дайте мне время. И не звоните мне. Я сам выйду на связь, когда будет что сказать.

Эти несколько дней были не менее тревожными, чем все остальные. Я не знала, что происходит, работает ли он вообще, или просто взял деньги и исчез. Я ждала, глядя на стену со схемами, пытаясь найти другие пути решения проблемы.

В новостях продолжался информационный террор. Марк дал еще одно интервью, в котором с печальным видом рассказывал о том, как «его бывшая супруга опустилась до промышленного шпионажа и шантажа». Ольга тоже не молчала – она выступила на деловом форуме с докладом о важности защиты коммерческой тайны в эпоху цифровых технологий. Они создавали информационное поле, в котором я выглядела опасной преступницей.