Книга Развод. Временное перемирие, страница 49 – Лия Латте

— Кирилл, хватит ее пугать, — вмешалась бабушка. — Завтра тяжелый день. Ей нужно отдохнуть.

Он выпрямился, не сводя с меня тяжелого взгляда.

— Ты права. Ей нужно отдохнуть.

Он протянул руку и властно схватил меня за локоть. Его хватка была железной.

— Пойдем.

— Куда? — я попыталась вырваться, но его пальцы сжались сильнее, до боли.

— Спать, — сказал он. — Но не к себе. Сегодня ты спишь со мной. В моей спальне. Я не хочу, чтобы ты наделала еще каких-нибудь глупостей до утра.

Он потащил меня к лестнице. Я упиралась, но он был намного сильнее. Я оглянулась на бабушку. Она смотрела нам вслед. Спокойно. Безразлично. Словно наблюдала, как прислуга убирает со стола.

Он втолкнул меня в свой кабинет — комнату, в которую я не заходила месяцами. Здесь пахло им — его парфюмом, табаком, а теперь еще и алкоголем. Он закрыл дверь. Я слышала, как он повернул ключ в замке.

— Ложись, — бросил он, снимая пиджак и бросая его на стул.

Я стояла посреди комнаты, дрожа от бессильной ярости и страха.

— Я не лягу с тобой в одну постель.

— Ляжешь, — он усмехнулся. Он сел на край дивана и посмотрел на меня, как на пойманного зверька. — Можешь лечь на край. Можешь лечь на коврик у дивана. Мне все равно. Но из этой комнаты ты до утра не выйдешь.

Он лег в постель, даже не сняв до конца рубашки, и закинул руки за голову, глядя на меня. Он был хозяиномположения. Он победил.

Я съежилась в жестком кресле в углу комнаты, обхватив себя руками. Времени не было. Побег провалился. Утром придет нотариус, и он будет стоять у меня за спиной, пока я не подпишу.

Я была в ловушке. Абсолютной, безвыходной. И ночь только начиналась.

Знаешь, что такое настоящий страх? Это не когда на тебя кричат или замахиваются. Это когда ты сидишь в запертой комнате, в чужой спальне, а человек, который тебя сюда запер, лежит на кровати в паре метров от тебя и просто… смотрит.

Я сидела в этом дурацком жестком кресле, вжавшись в него так, словно хотела с ним срастись. Меня давно перестало трясти. Я просто окаменела. Комната была чужой. Здесь пахло им — его парфюмом, дорогим табаком и алкоголем.

А он лежал. Прямо в одежде, закинув руки за голову, и смотрел на меня. В комнате было темно, но лунный свет из окна выхватывал его лицо, и я видела, что он не улыбается. Он был абсолютно спокоен. А я — нет.

Тишина звенела. Я слышала только, как тикают тяжелые напольные часы в коридоре. И как я сама дышу — тихо, прерывисто, как пойманная мышь. Каждый вдох царапал горло.

— Ты зря это затеяла, Кать, — его голос из темноты заставил меня вздрогнуть. Он не кричал. Он говорил спокойно, почти устало. Как будто отчитывал ребенка за разбитую вазу.

Я молчала, вжав голову в плечи.

— Ты правда думала, что я тебя отпущу? Спортивная сумка, кроссовки… — он хмыкнул. — Это было так… глупо. Так предсказуемо. Я разочарован.

Я молчала. Что я могла сказать?

— Я ведь говорил тебе, — он приподнялся на локте, и его голос стал ниже, — я все исправлю. Я верну все, как было. А ты что? Ты решила поиграть в своего отца?

Он сел на кровати. Теперь я отчетливо видела его силуэт на фоне светлого окна.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Катя? Ты — его копия. Такая же упрямая, такая же гордая. Вы оба всегда смотрели на меня, как на… — он подыскивал слово, — как на обслуживающий персонал. Твой отец терпел меня, потому что я был удобен. Блестящий мальчик из хорошей семьи, который женился на его дочке-принцессе и которому можно было доверить операционку, не боясь, что он перехватит управление. А ты… ты терпела, пока не решила, что можешь справиться сама.