Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 24 – Лия Латте

Я чувствовала себя совершенно опустошенной. Игра должна быть настолько убедительной, что требуется полноценный спектакль.

Он объяснял еще какие-то детали, говорил о конфиденциальности, о том, что вся информация о сделке строго ограничена. Отметил, что все мои расходы и расходы на Максима будут покрываться Марком Семёновичем.

— Вам не о чем беспокоиться в этом плане. Ваша задача – сосредоточиться на выздоровлении сына и... на вашей новой роли.

Моя новая роль. Невеста Орлова. Купленная, защищенная, обязанная играть чужую жизнь.

В конце он спросил, есть ли у меня вопросы. Какие вопросы могли быть? Все было слишком ясно. Слишком страшно.

— Нет, — тихо сказала я. — Вопросов нет.

Кравцов аккуратно собрал бумаги.

— Если появятся, или, если бывший супруг снова проявится – не стесняйтесь звонить мне напрямую. Мой номер у вас есть. Ваша безопасность и спокойствие сейчас важны. Для всех сторон.

Он встал. И тепло мне улыбнулся.

— Держитесь, Наталья Сергеевна. Вы очень сильная женщина. И у вас замечательный сын.

Я вернулась в клинику после встречи с Кравцовым, чувствуя себя совершенно вымотанной. Разговор с адвокатом немного успокоил – он показался мне порядочным человеком, и его заверения в том, что он защитит мои права и права Максима, прозвучали искренне.

Но подписание этих бумаг, официальное закрепление лжи, оставило тяжелый осадок. А мысль о предстоящей «официальной помолвке», об этом спектакле для совета попечителей, вызывала глухое отчаяние.

Я постаралась отогнать эти мысли и сосредоточиться на Максиме. Он был моим светом, моим смыслом.

Его восстановление шло хорошо. Он уже уверенно сидел, пытался ходить по палате, держась за мою руку, с аппетитом ел и с интересом смотрел мультики.

Физиотерапевт Ольга хвалила его упорство. Каждый день приносил маленькие победы, и это давало мне силы.

Я сидела рядом с его кроватью, мы вместе рассматривали картинки в новой книжке, которую я купила на деньги с карты Орлова. Хоть этот факт все еще вызывал у меня смешанные чувства.

Максим смеялся, показывал пальчиком на нарисованных животных, задавал вопросы. В эти моменты я почти забывала об ужасе последних недель, о сделке, о Марке, об Игоре… Я была просто мамой рядом со своим сыном.

Вдруг дверь палаты резко распахнулась, и на пороге появился Игорь. Он выглядел еще хуже, чем при нашей встрече у него дома – осунувшийся, злой, глаза метали молнии.

— Ага! Вот ты где! — рявкнул он, входя в палату без приглашения.

Максим испуганно вздрогнул и прижался ко мне. Я инстинктивно закрыла его собой, вскакивая на ноги.

— Игорь, уходи! Немедленно! — прошипела я, стараясь говорить тихо, чтобы не напугать Максима еще больше, но голос дрожал от гнева и страха. — Тебе здесь нечего делать!

— Мне нечего делать? — он усмехнулся злобно. — Здесь мой сын! Я имею право его видеть! И я хочу знать, что, черт возьми, происходит! Почему его перевели в эту палату? Кто за все это платит? Ты?! Откуда у тебя такие деньги, Наташа? Или твой новый хахаль раскошелился?

Он говорил громко, не обращая внимания на испуганное лицо Максима, на то, что мы в больнице.

— Папа? — тихо спросил Максим, выглядывая из-за моей спины.

— Да, сынок, папа! — Игорь попытался изобразить улыбку, но получилось криво и зло. — Папа пришел узнать, как ты тут. А твоя мама что-то скрывает…