Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 70 – Лия Латте

Его ласки становились все смелее, все откровеннее, и я отвечала ему со всей страстью, на которую была способна, отдаваясь этому новому, пьянящему ощущению.

Он целовал внутреннюю сторону моего бедра, ниже и ниже, обжигая кожу,и моё тело отозвалось, будто ток прошёл сквозь него. Я чувствовала, как волна накрывает меня изнутри.

Он был тёплым. В каждом движении. В каждой ласке. Я ощущала его не только кожей – всем телом. Каждый его жест был таким осторожным, будто он боялся сделать больно. А потом – наоборот – как будто больше не мог сдерживаться, и срывался, увлекая меня с собой.

Мы сплелись. Настоящее единение, не страсть ради страсти, а жажда близости. В нём было что-то дикое и нежное одновременно. Его пальцы проходили по моему телу, будто развязывали узлы внутри, те, что я годами носила, не замечая. Он знал, где касаться, знал, когда остановиться, чтобы дать мне почувствовать.

Когда он вошёл в меня, я не испугалась. Всё случилось так естественно, как будто мы всегда принадлежали друг другу. Он двигался медленно, как будто хотел насладиться каждым движением.

Мы не говорили – только дышали, только смотрели друг на друга. Его лоб коснулся моего, ладонь сжала мою руку. Мы были одним телом.

Я смотрела в его глаза, такие близкие, такие родные, и видела в них свое отражение, видела ту же жажду, ту же нежность, то же отчаянное желание быть любимым.

Моё сердце билось в ритме его движений. Я чувствовала, как что-то ломается внутри. Словно я наконец позволила себе чувствовать без страха, без оглядки. Он был рядом. И этого было достаточно, чтобы позволить себе раствориться в нём.

И когда волна удовольствия, захлестнувшая нас обоих с головой, достигла своего пика, я закричала, но мой крик утонул в его поцелуе. Мир взорвался тысячами ослепительных искр, а потом медленно начал собираться заново, но уже другим. Новым. Нашим.

Мы лежали, обессиленные, счастливые, укрытые смятыми простынями. Он гладил мои волосы, а я слушала, как постепенно успокаивается его сердце.

— Марк… — прошептала я в тишине.

— Ммм? — лениво отозвался он, целуя меня в висок.

— Это… это тоже было частью репетиции?

Он на мгновение замер, а потом рассмеялся. Тихо, счастливо, так, как я никогда раньше не слышала.

— Нет, Наталья, — сказал он, прижимая меня к себе еще крепче. — Это было единственное, что было по-настоящему. С самого начала.

Марк

Я проснулся раньше. Солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы. Я не пошевелился, боясь нарушить этот момент, боясь, что все это – лишь сон, который развеется, стоит мне только открыть глаза.

Наталья спала, доверчиво прижавшись ко мне. Ее растрепанные волосы разметались по подушке, ресницы чуть заметно подрагивали, а губы, припухшие от наших ночных поцелуев, были слегка приоткрыты. Я осторожно убрал с ее лица выбившуюся прядку. Она вздохнула во сне и прижалась еще теснее.

Контроль. Всю свою жизнь я строил на контроле. Над эмоциями, над ситуацией, над скальпелем в операционной. Контроль давал мне силу, уверенность, защищал от хаоса этого мира.

А вчера… вчера я потерял его. Полностью, безоговорочно, с оглушительным треском. И, о боже, я никогда в жизни не чувствовал себя таким… живым.

В тот самый момент, когда она, такая хрупкая, но такая сильная, посмотрела на меня в этой чертовой детской комнате, которую я собирал, как одержимый, все мои планы, все мои сложные схемы и многоходовые комбинации рухнули. Осталось только одно – первобытная, почти болезненная жажда обладать этой женщиной. Сделать ее своей. Не по сделке, не для фонда, не для Стаса. А для себя.