Книга Клушка, страница 10 – Ирина Шайлина

Домой пришла через пару часов. Тест в мусорке. На столе неубранная посуда и крошки. Слава Богу никого нет. Заплакала я позже, когда после обеда месячные начались. Не знаю даже зачем плакала, почему. По своим робким мечтам о втором ребёнке? Из-за пережитого унижения? Из-за незнания, как жить дальше?

— Ты грустная, — констатировал Ванька вечером. — Случилось что-то?

Как же хорошо, что он в садике был и не видел сцены устроенной бабушкой.

— Колечко потеряла, — махнула рукой я. — Где-то на площадке. Глупости, не переживай.

На тротуар перед нами выскочила лысая нелепая собачка с толстыми боками и я скорее поспешила дальше, чтобы не встречаться с ее богатырем хозяином.

Утро было сонным и вялым. Никуда не надо было спешить, все основные коробки, которые отвечали за мое жизнеобеспечение, я разобрал, на завтрак съел кусок вчерашней, изрядно подсохшей пиццы и торжественно вывел Триггера гулять. Покакали мы на пустыре неподалеку, а затем вернулись во двор, так как лавочек на пустыре не наблюдалось, а меня тянуло лениво разлагаться.

Было только девять утра, я проснулся то так рано, только потому, что устав, вырубился в девять вечера. Во дворе почти никого нет, выходной, спят. Я сел, вытянув длинные ноги, Триггер отправился обнюхивать близлежащие кусты, заставив проходящую мимо бабушку перекреститься.

— Лишай лечить надо! — плюнула бабка в мою сторону.

Объяснять, что Триггер от природы такой красивый, я не стал, вместо этого блаженно закрыл глаза, подставляя лицо солнцу. Потом веснушки полезут, да и черт с ними. Я рос в бабском коллективе, у них было две крайности, либо они гоняли и терроризировали меня, либо залюбливали вусмерть, от того я с пелёнок усвоил, что я может и идиот, но неоспоримо прекрасный.

— Дядь, — раздался рядом детский голос.

Я лениво приоткрыл один глаз — напротив меня стоял вихрастый светловолосый мальчик неопределённо детского возраста. Триггер заметив, что на покой его хозяина посягают, авторитетно рыкнул, но затем решил, что пометить березу важнее и удалился.

— Чего тебе? — откликнулся я. Мальчик присел рядом, грубо нарушая мои личные границы, и мне пришлось открывать второй глаз. — Там другие лавочки есть, если что.

— Мне с вами хочется.

Я вздохнул. Негу безделья согнало, но не обижать же ребёнка. Пусть сидит.

— Ну, сиди, — согласился я.

— А я рядом с вами живу.

— Здорово.

— Это значит, что я ваш сосед.

— Отличное умозаключение. Ты чего не спишь? Выходной же. Ну или мультики бы посмотрел.

Я с подозрением глянул на мальца — не той ли сумасшедшей ребенок? Тогда понятно, чего он такой прилипчивый.

— Бабушка пришла. Ругается там…

— Злая бабушка?

— Сердитая.

— Это неправильно. Бабушки добрые должны быть. С пирожками.

— Ваша добрая?

— Иногда вредная, — вынужден был признать я. — Но меня любит.

Теперь вздохнул мальчик, так мы и сидели, печальные под тёплым солнышком.

— Ваша собака во дворе самая злая.

Я с уважениемпокосился на Триггера, который валялся на траве подставив солнышку голое пузо. Надо же, слава вперед него идет, вроде только вот заехали.

— Есть такое, — согласился я. — Зверь.

— А умная?

Я задумался, тут бы и Триггера не обидеть, но и перехваливать не стоило.

— Когда надо ему, умный. Когда вопрос упирается в колбасу или сыр, которые ему нельзя, потому что толстеет, он демонстрирует просто гениальность.