Книга Преклонение, страница 39 – Ирина Шайлина

— Не говори маме, — попросил я.

Ваня подумал и торжественно кивнул. Мы стали заговорщиками, хотя ребёнок все равно бы настучать на меня не смог — знал только несколькоодносложных слов.

Следующим по списку шло умывание, переодевание и обед, контейнер с едой стоял в холодильнике. Но как-то так получилось, что Ваня уснул. Даже не в коляске — на руки попросился и уснул. Переложить я его не мог — просыпался и начинал реветь. Так и тащил до дому, в одной руке ребёнка, второй коляску держу. Устал.

Дома переложил грязного ребёнка в кровать и снял с него крошечные кеды.

— О том, что ты спал грязным и голодным твоя мать тоже не узнает, — решил я.

Так тихо было, когда спит, что будить для того чтобы помыть и покормить казалось кощунством. Я налил себе кофе, хотя посматривал на виски. Понял, что продержался с ребёнком уже три часа и выжил.

— Отец года, — хмыкнул я.

Посмотрел на спящего ребёнка и вдруг понял, что мог бы его любить. И эта мысль возвращалась ко мне раз за разом весь этот день. Рита не смогла прийти раньше, задержалась, но я почему то не злился на неё. Она бы принесла разлад. Стоит ей вернуться, как мы с Ваней перестанем быть командой.

Так и случилось. Ванька бросился к ней, сразу про меня забыл. Начал что-то рассказывать, бурно и непонятно, развод руками в стороны и топая ногами. Ритка смеялась. А я то понимал — про голубей рассказывает. А может ещё про то, что семечек поел.

Ябеда мелкая.

Ритка уложила его спать, а затем пришла ко мне с бокалом вина. Моё пространство она нарушала редко, чем снова меня удивила.

— Будешь? — спросила она, показав бутылку.

— Валяй, — согласился я.

Она села на пол у моих ног, на ковёр, поджала ноги. Монстр от бизнеса, главная папина ставка, и наверное, наследница, она была такой тихой и домашней сейчас. Уютной, тёплой. Налила мне вина и протянула бокал.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Я знаю, что между нами давно… дерьмо одно. Но так же я знаю, за что полюбила тебя когда-то. И когда оно вспоминается… тепло так внутри. Спасибо, выручил.

И потерлась щекой о моё колено.

Колено закованное в джинсы было шершавым. Я прижалась к нему и закрыла глаза. От Артёма пахло городом, его туалетной водой, такой привычной, и немного едой — Ваньку кормил. От меня пахло предательством и патологическим несчастьем. Как бы научиться уже быть счастливой, а не гнаться за чем-то эфемерным и недостижимым? Риторический вопрос.

Лия могла связаться с ним только в офисе. Скоро она уедет. На один день я Артема дома оставила, договорившись с няней о её неплановом выходном. Что делать дальше я знала, я всегда знала что делать, но счастья это не приносило.

— На конференцию нужно лететь, — вздохнула я, и потерлась ещё щекой о колено, так хорошо было этого колена касаться, словно вот оно счастье, рядом. — Я хотела, и няня согласилась у нас пожить несколько дней. Море, солнце, но Тем, я так устала, что только одна мысль о перелёте ввергает меня в ужас.

— Ты справишься, — пожал плечами он.

Я снова теряла контакт с ним, его колено, самого Артема. Хотя я вечно его теряла, пора бы привыкнуть, но все никак. Но я не готова сдаться. Я столько прошла уже… хуже не будет, наверное потому, что просто не может.

Скольжу рукой по его бедру, чувствуя, как оно напрягается. Такая вот я жена — не имеющая прав на своего мужа. Касаюсь ширинки, чуть царапаю её пальцем. Затем поддеваю собачку молнии ногтем и тяну её вниз. Расстегиваю пуговицу, ремня на нем нет.